Белые ночи с Херувимом

 – Тебя это ни с какой стороны не касается!

Единственный Гешин глаз вдруг широко открылся:

– Мать моя женщина! – проговорил он удивленно. – Ты смотри, никак он оживает!

Действительно, человек возле окна открыл глаза.

– Ох ты, и правда! – Баба Нюра подбежала к нему, склонилась над больным, вгляделась в его лицо.

– Родненький, никак приходит в себя! Надо скорее доктора позвать! – Она выпрямилась, победно взглянула на Гешу и произнесла торжествующим голосом: – А ты говорил – не сегодня завтра в покойницкую!

– Да ты погоди радоваться, баба Нюра! Может, это у него перед смертью…

– Да пошел ты… – отмахнулась нянечка и убежала за доктором.

Через несколько минут в палату вошел плотный мужчина лет сорока в несвежем халате. Принюхавшись, он повернулся к одноглазому:

– Григорьев, опять курил? Дождешься, что выгоню из больницы за нарушение режима!

– Вадим Вадимыч, – заныл тот, – как же, недолеченного?

– А нарушение режима? – Доктор подошел к окну. – Ну, что там у нас? Неужели приходит в себя?

– Глаза открыл! – подсказала нянечка.

– Глаза – это еще ничего не значит… – Доктор наклонился над больным, посветил ему в глаза фонариком.

Больной вдруг моргнул, приоткрыл пересохший рот и что-то едва слышно проговорил.

– Вот те нате, ерш в томате! – пробормотал доктор и склонился еще ниже. – Никак он заговорил?

– Где я? – повторил больной вполне внятно.

– Это вопрос легкий, – ответил доктор, слегка отстранившись, – вы в больнице. Конкретно – в городской клинической больнице номер двенадцать…

– Двенадцатая истребительная! – подал голос любопытный Геша.

– А вас, Григорьев, никто не спрашивал! – одернул его доктор. – Вашим мнением никто не интересовался!

Доктор снова наклонился над неожиданно очнувшимся пациентом и проговорил тем фальшиво-жизнерадостным голосом, каким отчего-то всегда разговаривают с безнадежными больными:

– А вот сейчас, с вашего разрешения, я вам задам вопрос. И надеюсь, вы на него тоже легко ответите. Как вас зовут, дорогой мой человек?

Больной удивленно взглянул на врача. Зачем он задает ему такой легкий, такой очевидный вопрос? Неужели доктор сам не знает, что его зовут… а в самом деле, как его зовут?

Больной почувствовал недоумение и растерянность. Как же его зовут? И кто он такой? И как попал в эту больницу – как сказал этот странный одноглазый человек – «Двенадцатую истребительную»?

– Так как же вас зовут? – повторил настойчивый доктор.

– Но у меня… у меня, должно быть, есть документы! – неуверенно проговорил больной. – Там наверняка сказано, как меня зовут… имя, фамилия…

– Если бы все было так просто… – протянул врач и снова посветил в глаза пациенту. – Однако документы – это отдельный вопрос.