Белые ночи с Херувимом

Он мне не понравился с первого взгляда, так что я решила помочь девице. Прихватила доску от поддона и подступила ближе.

– А ну отвали от нее, козел!

– Ты кто? – От удивления Степаныч выпустил девицу. – Ты как здесь? Ты откуда?

– А, так ты здесь сразу с двумя развлекаешься? – Анфиса выскочила из каптерки.

Румянец на лице у нее был и вовсе малиновый.

– В жизни ее не видел! – ответил Степаныч чистую правду.

Но, как всегда бывает, тут-то ему и не поверили.

– Убью! – заорала Анфиса и бросилась на меня с зажатой в руке вилкой.

– Не бойся ножа – бойся вилки, один удар – четыре дырки! – усмехнулась я и взмахнула доской.

Я хотела только нейтрализовать вилку, но Анфиса ловко отпрянула и спряталась за мужа, так что я попала доской Степанычу в лоб. То ли лоб у него оказался крепкий, то ли доска гнилая, но она рассыпалась в прах. Анфиса же совершенно озверела.

– Убили! – заорала она. – Мужа убили!

Когда ясно было, что он даже сознания не потерял. Однако ничего доказывать я не собиралась, Анфиса была в самом боевом настроении. И тут в мозгу сверкнула мысль, что если Анфиса сумела пробраться в ангар, стало быть, у нее есть ключ и в таком состоянии вряд ли она заперла дверь изнутри.

– Бежим! – Я схватила девицу за руку и потянула за собой.

Она не сопротивлялась. Мы свернули в нужный проход, обогнули кучу ящиков и сумели выскочить к двери. О радость! Она была нараспашку. И только было мы собрались вдохнуть воздух свободы, как в дверях возник Степаныч. В руках у него было ружье.

– А ну стоять! – заорал он.

Вспомнил, подлец, что не просто так в ангаре сидит, а ворованные телевизоры охраняет. И что, если с ними что-то случится, Расул ему покажет, где раки зимуют. А тут незнакомые девицы по ангару шастают.

– Стоять, суки! – повторил Степаныч, подходя ближе. – Кто шевельнется – пулю в лоб!

– Тише, тише… – я подняла руки. – Мы ничего не взяли, разойдемся красиво…

– Стреляй! – азартно прошептала Анфиса, появляясь сзади Степаныча. – Стреляй по ним, Витя!

Нет, ну что за женщина, просто маньяк-убийца!

– Уйми ее! – сказала я, отступая тихонько. – Неприятности никому не нужны!

Степаныч медлил: очевидно сообразил, что шум поднимать нельзя. Ему велели тихо сидеть, а тут еще милиция приедет, а у него партия краденых телевизоров.

– Стреляй, уйдут! – взвизгнула Анфиса и схватилась за ружье.

– Отойди! – рявкнул Степаныч.

И тут в открытую дверь пронеслось что-то огромное песочного цвета. Это нечто остановилось против супругов и так оглушительно зарычало, что даже у меня затряслись поджилки. Степаныч выронил ружье, его женушка села прямо на пол.

Бонни выглядел впечатляюще. Пасть раскрыта, слюна капает, видны внушительные клыки. Сам весь напряжен, мускулы перекатываются под кожей.