Белые ночи с Херувимом

Пикап был загружен бельем – видимо, в больнице не имелось собственной прачечной и белье возили куда-то стирать. Спереди, со стороны кабины пикапа, доносились голоса.

Раздумывать было некогда – киллер мог появиться с минуты на минуту. Сергей подбежал к пикапу, нырнул внутрь и спрятался за корзинами с бельем.

Через полминуты дверцу захлопнули, и пикап тронулся.

Внутри кузова было темно и душно, самое же главное – Сергей не представлял, куда он едет.

В такой неизвестности прошло десять или пятнадцать минут.

Пикап время от времени тормозил и останавливался на светофорах. Во время одной из таких остановок Сергей попытался выбраться из кузова, но дверь была закрыта снаружи.

Ничего не оставалось, как ждать.

Наконец пикап окончательно остановился, кто-то открыл заднюю дверцу. Сергей, плюнув на конспирацию, выбрался наружу, едва не свалив с ног парня в кожаной куртке. Тот удивленно уставился на него:

– А ты кто такой? Ты тут как оказался?

– Срочный вызов, а другого транспорта не нашлось! – ответил Сергей и помахал своим стетоскопом.

Водитель отвесил челюсть и проводил странного врача изумленным взглядом.

А Сергей бодро прошел полквартала, пока его мог видеть шофер. Затем он свернул за угол и почувствовал, что силы его на исходе. Голова кружилась, сердце колотилось как бешеное, ноги подкашивались. К счастью, он узнал место, куда его завез больничный пикап. Отсюда до его дома минут десять пешком. Правда, десять минут для здорового человека могли превратиться в полчаса, а то и час, для полуживого, только недавно вставшего на ноги…

Было холодно – в сентябре ночи в городе прохладные. Какое сегодня число? Он не помнил. Деревья еще стоят зеленые, вон в сквере клумба с цветами. Такие же цвели тогда, два месяца назад. Татьяна любила цветы срезанные, она умело составляла букеты и ставила их в красивые вазы. Ему же, наоборот, нравились цветы садовые, а лучше вообще полевые – ромашки какие-нибудь на полянке, колокольчики, васильки…

При воспоминании о жене внезапно накатила такая слабость, что он вынужден был остановиться и прислониться к стене дома. Ее больше нет, понял он, ее убили. Убили так же, как его, и надеяться на то, что ей повезло так же, как ему, было бы глупо. Он раньше отгонял от себя эту мысль, а теперь понял отчетливо: ее больше нет. Он сам удивился, до чего спокойно это воспринял. Убийцы пришли к ним в дом не случайно, Татьяна знала, что так будет. Во всяком случае, она ничуть не удивилась. Зачем, зачем она это сделала? Зачем связалась с несомненным криминалом? Зачем скрывала от него свою тайную жизнь? Хотела защитить? Не очень-то помогло, усмехнулся он про себя.