Белоснежка и три босса

Сил хватило лишь доползти до кровати и завалиться спать…

…Меня разбудило чьё-то прикосновение. Я приоткрыла глаза и сонно пробормотала:

— Лесь, дай поспать, ещё совсем темно.

— Спи, — раздался мягкий шёпот над ухом, а затем плечо обжёг горячий поцелуй. По обнажённой коже скользнули тёплые ладони, и я уже знала, кому они принадлежат.

— Лёня? — сердце гулко забилось от сладкого предвкушения. — Это правда не сон?

Вместо ответа мужчина перевернул меня на спину, крепко прижал к своей мускулистой груди.

— Теперь ты никуда не сбежишь, — с этими словами Леонид принялся прокладывать дорожку из поцелуев от виска к моим губам.

По венам мгновенно разлился жар, тело закололи тысячи мелких иголочек, мысли тут же испарились, остались одни эмоции. Он целовал меня так, будто это наша единственная ночь, и мы больше никогда не будем вместе: ни завтра, ни послезавтра — никогда, и надо успеть насытиться, напиться друг другом. Я растворилась в нём, теряя остатки разума от блеска синих глаз, и, оказавшись в раю, выдохнула в приоткрытые губы мужчины:

— Никогда ещё не чувствовала себя счастливее!

А потом уснула на нём, убаюканная биением его сердца и ласковыми поглаживаниями. Губы Лёни шептали что-то очень тихо, но что именно, я так и не смогла разобрать…

…Когда проснулась во второй раз, он так и не сменил позу. Продолжал лежать, сжимая меня в объятиях.

Солнечный свет проник сквозь полоску в шторах, заплясал на подушке.

Наверное, уже позднее утро, а может, день. Фиг его знает! Важно лишь наше счастье — настоящее, о котором я мечтала всю жизнь.

— Лёня, просыпайся, — я поцеловала его в кончик носа. — Мы пропустили укол!

Сначала приоткрылся правый глаз мужчины, потом левый, затем пришли в движение губы:

— Какой к чёрту укол, Ника? — щурясь от солнца, пробормотал босс.

Мне стоило большого труда скатиться с него на кровать, а не продолжить ощупывать рельефный торс, к которому я прижималась полночи.

Тут же последовало недовольное:

— Ну-ка вернись!

— И не подумаю, — я схватила халат и поднялась. — Ты кашлял ночью. Чудес не бывает, нужно продолжать лечение.

Не слушая дальнейших протестов, я поспешила вниз за лекарством. Часы в спальне Леонида показывали половину одиннадцатого. Интересно, а где Кир с Леськой? Почему в квартире так тихо?

Прежде чем подняться, я заглянула в кухню, на столе лежала записка: «Уехали кормить Тошку, купим тортик. Поставьте гуся в духовку, будем к обеду».