Белоснежка и босс Громов

Арина

Вместо приветствия охраннику, я пробежала мимо него к лифту, завидев там Сергея Борисовича. Вот с ним на четвертом и выйду.

— Я на Кунина подам в суд, — без предисловий начала я, — если вы меня сегодня же у него не заберете!

— И тебе доброе утро, — обреченно ответил юрист, готовясь выйти на своем этаже."

"— Я с вами!

Собственно, утро прошло в цветах. За этим занятием я спокойно обдумала сложившуюся ситуацию, с долбанутым на всю голову Громовым, озабоченным Куниным, и поняла, что некоторых знакомств я бы лучше избежала, если бы не сестричка.

А вот в каком угаре могла быть она, если смогла с каждым их этих психов уединиться, я вообще не представляла.

Немного поприставала к Иванне, требуя, чтобы она покатала меня по этажам, мой чертов ключ знал только два уровня, первый и шестой. Понятно, что к Руслану я не особо горела желанием возвращаться.

Успела поболтать с Ильей, находящимся в странно-внимательном настроении, будто что-то знает, или сильно подозревает. Потом попила чай с Иванной и Василием Леонидовичем, который как-то очень естественно, по-мужски, общался со своей помощницей. И я бы честно поверила, что сводничество удалось если бы еще вчера он с пристрастием не допрашивал меня о визите на седьмой этаж и о Елене.

— Елена и Елена, — пожимала я плечами. – Вообще, странно там на седьмом. Сидят все в пластиковых будках, общаются по коммутаторам, к боссу никто, кроме секретарей, не ходит. Все в мягких тапочках, разговаривают шепотом, духами не пользуются, запрещено. Обедать кстати на рабочем месте тоже запрещено – из-за запахов.

Василий деловито кивнул:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Там отдельный протокол, да, а ты откуда знаешь?

— Как откуда? Меня же Громов уборщицей хотел оставить, но там путаница со сменщицей вышла, а потом коммерческий директор не подписал какую-то резолюцию. И всё – место уплыло. Но проинструктировать, как не дышать в присутствии Громова, меня успели.

Я хмыкнула.

— Не смейся над ним, — вдруг сказал Вася. – С того взрыва он нормально жил не больше недели, это если наберется за два года адской боли. У любого крыша поедет, а Громов еще как-то держится.

— Ну пусть держится, подальше от меня.

— Простая ты, Аришка, — потрепал меня за плечо босс, — там зарплата индексируется в четыре раза.

— Ну и пусть, — начала я, а потом умножила свою ставку на четыре и присвистнула. – Так твоя Елена получает больше тебя?

— Пока не моя, и не больше, но почти столько же.

Да уж, безответная любовь Василия становилась еще более невозможной с Еленой, и вполне осуществимой с Иванной.