Белоснежка и босс Громов

И мы вышли из бутика.

— Сейчас закинем пакеты в тачку и зайдем еще в одно место, — проговорил босс, щелкая пультом в рядом припаркованную машину.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— У меня нет денег на бутики. Зря я согласилась на эту авантюру.

Гоша, игнорируя мои жалостливые вздохи, уже закинул пакеты в багажник, закрыл машину и подхватил мой локоть.

— Как-нибудь порешаем, зай. Спишем на корпоративную карту.

— В смысле? – очумела я.

— Скажу, что модель для съемок одевал, а ты пару раз попозируешь мне для буклетов.

Господи, как в его жизни все легко!

— Серьезно?

— Абсолютно. Идем уже.

Вот бы именно он оказался Маринкиным мужем! Курить я его отучу. А в целом, очень же положительный мужчина.

Но я фатально ошиблась со временем. Ничего двумя часами не обошлось. После второго магазинчика последовал третий, потом обувной, потом парфюмерный, потом я сидела в кресле визажиста, а Гоша давал ценные указания, что со мной сделать и как преобразить.

Нет, я уже ничего не боялась, от карнавала, устроенного Гошей, моя голова пошла кругом. А под конец я с трудом узнавала себя в зеркале.

— Вот теперь мне нравится, — высказался довольный босс, параллельно доставая звонивший телефон.

Было уже поздно, часов семь, точно. Я повернулась к Гоше, успевая спросить, пока он не подключился к разговору:

— Теперь всё? Можно уходить?

Гоша улыбнулся одним уголком губ, пальцем мне показывая помолчать, и ответил на звонок."

"— Да, Андрей? Нет, уже освободился… Конечно, есть. Что, опять болит? Ладно, завезу. Еще чего прихватить? Топор – слишком кардинально, босс. Сначала попробуем народные средства.

Гоша убрал телефон и жестом позвал за собой на выход:

— Сейчас заедем к боссу, спасем его от смерти, а потом я подкину тебя домой.

— Куда? Меня? Ой… Не надо. Я лучше…

— Я сам знаю, что лучше. Садись и молчи. Громов буйный, когда у него приступы мигрени.

Некоторое время мы ехали молча, но потом я не выдержала:

— И часто у него приступы?

Гоша кивнул, внимательно следя за дорогой. Я рассчитывала на продолжение, но он молчал, а другие вопросы задавать казалось бестактным.

Но молчание и Гоша – вещи несовместимые.

— Это после покушения. Слышала, наверное?

— Неа.

— Эх ты, деревня… Громов же вообще отвязный был. Тусовки, выезды, встречи, командировки. Никто же не думал, что его активность и напористость настолько заденут конкурентов. Он подвинул одних, потом других, третьи взбрыкнули, и Громов их вообще выдавил с рынка, — Гоша снова сделал паузу. – А потом бум! Мы думали, не соберем… Но он боец. Выкарабкался. Урок усвоил. Стал конечно параноиком, но главное жив и зол. Теперь никаких переговоров – всех рвет на подходе.