Белоснежка для Его Светлости

Как, например, песец Персиваль со мной.

Мои сородичи предпочитали запрягать в кареты крылатых лошадей, покоряющих небо с помощью снежных вихрей, лорды же света отдавали предпочтение крылатым ящерам и закрытым экипажам, зачарованным от непогоды и прочих неприятностей. Именно в такой карете мы и летели последние часа три на довольно большой скорости. Внизу менялся пейзаж, проплывали города, тянулись ввысь макушки гор, вынуждая виверну подниматься к самым облакам, а моря с островами, на которых двести лет назад был заложен Рассветный город, по-прежнему не было видно. Но стоило скалистым пикам расступиться, как я его наконец увидела. Небесная лазурь перетекала в сине-зеленую морскую гладь, по которой разбрасывало золотые блики дневное светило. И среди этого непривычного моему глазу пейзажа возвышался он-город, который вскоре станет моим родным домом."

"В воздухе неуловимо витали горьковатые ароматы соли, напоенные лучами Алина, жаром раскаленных песков и запахом хвойных деревьев. Невероятная смесь несочетаемого, вдохнув которую, можно было потерять голову и навсегда отдать свое сердце бескрайним морским просторам. Я заметила, что перестала дышать, лишь когда в груди начало неприятно покалывать. Шумно вдохнув, облизала чуть обветренные губы и высунулась из окна по плечи, желая лучше рассмотреть пейзаж. А затем развернулась, встала коленями на скамью, чтобы было удобней смотреть, и попыталась высунуться по пояс, но меня бесцеремонно дернули назад… как и в день знакомства, за шкирку! Зашипев, как разъяренная кошка, я зверем уставилась на Варга. Ногти вспыхнули серебряными искрами и по коже от них начал виться морозный узор разбуженной силы.

— Снежана… — попыталась образумить меня Клотильда, но я смотрела на мужчину, заставившего меня вновь испытать унижение, и только на него. Я ему не нашкодивший звереныш, чтоб дергать меня за загривок! Я…

— Успокойся, Белоснежка, — демонстративно зевнув, сказал мой личный кошмар. — Карета защищена с наружи, а не изнутри. Позволишь своей истерике устроить ледяной фейерверк-пострадают все.

— Я не истеричка! — воскликнула… истерично, черт. — И не Белоснежка, — добавила, взяв себя в руки. Внешние проявления взбунтовавшейся силы начали таять, а я-успокаиваться. — Но вы… ты! — следуя его примеру, перешла на неформальное общение тоже, совсем невежливо ткнув сидящего напротив мужчину в грудь. В широкую и твердую, что тут же ощутил мой занывший палец.

— И что же я? — продолжая смотреть на меня как на вышеупомянутого котенка, поинтересовался милорд.

— Не смей меня больше хватать за шкирку! — озвучила свое требование я.