Белоснежка для Его Светлости

Муж какое‑то время вглядывался в мое лицо, а потом более спокойно спросил:

— Тебе не понравился подарок?

— Понравился, — сказала честно, но воспоминание о скрилах снова всколыхнули обиду, и уголки губ опустились сами собой, а к горлу подкатился ком.

— Я не понимаю, Снежана, — вздохнул мужчина, продолжая прижимать меня своим телом к каменной кладке, держа так, что наши лица находились почти на одном уровне. — Что тогда не так?

— ВСЕ! — с не меньшим жаром, чем недавно описывала ему свои восторги, воскликнула я. — Весь твой сюрприз: остров, иллюзорный полет, ужин… все это ты хотел подарить своей избраннице!

— И? — он действительно не понимал, и это бесило еще больше.

— Ну, так ЕЙ и дари! — рявкнула, не желая объяснять этому твердолобому мужлану очевидное.

— Я ЕЙ и подарил! — рыкнул в ответ муж, а потом слегка отстранился, на мгновение нахмурился и… улыбнулся. — Ревнивая моя, а ну признавайся, что ты там напридумывала? — сказал, усмехнувшись, а мне от этого совсем плохо стало. Злость сменилась усталостью, на глаза снова навернулись слезы, и, не желая больше огрызаться, я сказала, как чувствовала:

— Это больно, когда тебе дарят то, что предназначалось другой."

"— Скрилов я создал, когда мне было столько же, сколько сейчас тебе, — собирая губами соленые капли, срывающиеся с моих ресниц, мягко проговорил муж. — Романтичным юношей был, и жутко этой глупой романтики стеснялся. Решил, что подарю свою мечту только той, кто сможет ее понять, разделить и насладиться ею вместе со мной.

— То есть ты сделал шкатулку не для Регины? — прошептала я, чувствуя, как от его тихих слов и нежных поцелуев отступает слепая обида.

— Нет. Более того, я не уверен, что вообще открыл бы этот ларец перед ней, — он коснулся уголка моего рта, словно хотел легким росчерком заставить его подняться. — Но отчего‑то точно знал, что ты оценишь и полюбишь скрилов, — супруг провел подушечкой пальца по моей нижней губе, чуть надавил и, шумно сглотнув, наклонился для настоящего поцелуя, однако я, зажмурившись, отвернулась, и горячая ласка досталась щеке.

Сердце гулко билось, руки дрожали, и причиной тому была вовсе не гонка по лестницам, а то, что вертелось в моей голове, не давая расслабиться.

— Почему нет, Белоснежка? — спросил муж с досадой, я же, нервно куснув губу, снова открыла глаза и призналась:

— Потому что боюсь!

— Я буду нежен…

— Не этого! — он вопросительно приподнял бровь, а я, пока не иссякла вся смелость, торопливо заговорила: — Боюсь тебя разочаровать. Я ведь неопытная, совсем почти, всего‑то пара невинных поцелуев с сослуживцем брата-вот и все, что было. Как мне конкурировать с твоими бывшими? Великолепная Регина, на все готовая Амелия, гибкие и раскованные циркачки… Они умеют все.