Талисман Белой Волчицы

Тот грязно выругался и ткнул Анфису кулаком в живот.

Она дико вскрикнула, прижала руки к месту удара и вдруг сникла, похоже, потеряла сознание.

Не думая ни о чем, Алексей в два прыжка настиг китайца, намотал жесткую косицу на кулак и, оторвав его от Анфисы, дал ему хорошего пинка, отчего китаец по-собачьи взвизгнул и, отлетев в сторону, встал на четвереньки.

— Пш-шел вон к такой-то матери! — рявкнул Алексей. — Изувечу сукина сына!

Он подхватил Анфису на руки. Голова и руки ее безвольно болтались. На губах выступила желтая пена.

— Где ее комната? — вновь рявкнул он на китайца.

Тот успел подняться на ноги и, сложив ладони, подобострастно кланялся.

— Сейчас разберемся, кто шанго, а кто не очень! — прикрикнул на него Алексей. — Веди в комнату!

Шлепая по пяткам сандалиями, китаец вознесся по лестнице. Алексей следом за ним. И через мгновение оба оказались в комнате, которая, судя по количеству разбросанных вокруг предметов женского туалета и огромной кровати под балдахином, и впрямь была Анфисиной спальней.

— Воды подай! Холодной! — крикнул он китайцу, укладывая Анфису на кровать.

Схватив с туалетного столика фаянсовый кувшин, тот метнулся за дверь и буквально через пару секунд вернулся, наполнив его водой.

Алексей тем временем шлепал Анфису по щекам. Ее голова моталась по подушке из стороны в сторону. Девица бессвязно что-то бормотала, даже приоткрыла на какой-то миг глаза, но в себя не приходила.

Беспрестанно кланяясь и бормоча: «Мадама — плохие люди! Линь-цзы шибка шанго!» — китаец подал ему кувшин, и Алексей приказал ему убираться к его китайской матери. Тот, все так же кланяясь, попятился от него и исчез за широкими бархатными портьерами, прикрывавшими дверные створки.

— Анфиса! Черт тебя побери! — Кажется, сегодня он окончательно забыл о школе куртуазных манер, которую проходил с раннего детства под приглядом зануд-гувернанток, а позже строгих учителей. Анфиса не откликнулась даже на этот сердитый окрик. И тогда, недолго думая, он набрал в рот воды и щедро оросил ею лицо, грудь и подушку не желавшей приходить в себя женщины.

Холодный душ оказался гораздо действенней пощечин.

Анфиса фыркнула, как застоявшаяся лошадь, и села на кровати. Обвела все вокруг ошеломленным взглядом и уставилась на Алексея. Черные, неимоверно расширенные зрачки словно продырявили его насквозь. Струйка слюны сползла у нее из уголка губ на подбородок. Но Анфиса не заметила этого. Продолжая не сводить с Алексея взгляда, она пошарила под подушкой и выудила уже известную ему фляжку.

Вытащив зубами пробку, она сделала несколько судорожных глотков, затем так же молча вбила ладонью пробку на место и вернула фляжку под подушку.

Сильная дрожь вдруг пронзила все ее тело.