Дети белой крови

– Не важно, хотят они колдовать, не хотят, колдуют или нет, их энергия все равно никогда не будет человеческой. Кристаллы реагируют на ее многогранность и очень быстро развиваются – можно сказать, растут как грибы, и это сравнение очень точно опишет процесс их появления.

– В общем, с универсалами мы более-менее разобрались, – вздохнула Дана. – Нелюди, которые считают себя людьми и безумно гордятся этим, земледельцы, шахтеры и кто они еще там…

– Кстати, это ты очень верно подметила, – оживилась Света. – В Латебре существует строгое деление на касты. По большому счету, роль каждого универсала определяется при рождении. Родился в семье крестьян – все, не быть тебе ни ученым, ни воином. Это тоже часть культа, в нормальном обществе такое бы долго не вынесли.

– Но Хэллоуин, надо полагать, в касты не вписался?

– И не он один. С массовым сопротивлением среди универсалов давно покончено. Они утверждают, что всех несогласных просто изгоняют из Латебры, но ходят слухи, что они и казнями не брезгуют. Поэтому нынешнее противостояние внутри культа – это отдельные личности, которые тайно передают друг другу традиции предков и, принимая свою врожденную силу, отрекаются от своего народа, – сообщила Света.

Изображение мира Латебра над столом сменилось фотографией – или, скорее, объемной проекцией. Перед ними предстал молодой, лет тридцати, мужчина, высокий, худощавый и жилистый, со светлой, но не слишком бледной кожей, взлохмаченными грязно-русыми волосами и серо-голубыми глазами. Он был облачен в одежду наемника: костюм из плотной черной кожи, укороченный плащ, ботинки с металлическими набойками, перчатки и защитные пластины на руках. А вот никакого оружия Дана не увидела, вместо него мужчина носил на поясе и на перевязи, закрепленной на бедре, кожаные чехлы со шприцами – причем не современными, а большими, сделанными из плотного стекла, образца, пожалуй, девятнадцатого века. Раньше это удивило бы Дану, но теперь, когда она знала, кто он, все становилось на свои места.

– Хэллоуин, не так ли?

Взгляд у него был уверенный, даже наглый – совсем не подходящий безмозглому и смиренному последователю культа. Хэллоуин гордился собой, но не своей белой кровью, этим он, должно быть, немало раздражал своих соседей.

– Хэллоуин – это прозвище, которое ему дали в кластерных мирах, когда он стал более-менее знаменитым, – отметил Наристар. – Это из-за его способности копировать других существ – вроде как он один постоянно носит сотни масок. Наемники любят такой подход, – слишком поэтический, на мой взгляд, – и Хэллоуин начал отзываться на это прозвище. Сам же он, начиная работать, называл себя Джон Доу, и он до сих пор подписывается этим именем.