Дети белой крови

Рядом с ним стояла Тулинакве Акинуи, чернокожая красавица, возглавляющая делегацию мультиморфов. Неоту сложно было помнить, сколько ей лет на самом деле, ее хотелось недооценить, как любую юную неопытную воительницу, а она наверняка умела этим пользоваться. Этим Тулинакве раздражала его. Он в каждом нелюде мог найти повод для раздражения.

Он надеялся, что Тулинакве не заметит его взгляд, но она оказалась внимательна, как все хищники.

– Вам нездоровится, брат Неот? – улыбнулась она.

– Все в порядке. Почему вы так решили, Созидающая Тулинакве?

– Вы выглядите встревоженным. Это та особая тревога, которую несут дурные сны.

Он невольно вспомнил сон, омрачивший эту ночь – сырой подвал, натянутую цепь и первый взгляд в глаза нелюдя, отчаянную попытку преодолеть страх… Неот мгновенно насторожился: откуда она знает? Разве это могло быть естественным первым предположением при виде встревоженного человека?

Тулинакве, верно распознавшая его реакцию, поспешила успокоить его.

– Не переживайте, я не читаю ваши мысли.

– Разве Созидающие на это способны?

– Вы же знаете, что нет, но мне часто ошибочно приписывают чужие таланты. А я всего лишь угадываю. Угадать печаль от плохих снов несложно, когда она в воздухе.

– Вы хотите сказать, что не один я вижу плохие сны?

– Я не могу знать наверняка, никто ведь не признается, да и вы, по сути, не признались. Но я вижу, что после сна тревога наших друзей усиливается. Это странно, вы не находите? Крепкий сон – подарок судьбы, сон без сновидений – хлеб насущный, доступный каждому. Но злые сны – наказание за преступления, которые не могут быть у всех одинаковыми.

Созидающая была верна себе, она говорила спутанно и туманно, чтобы потом, если что-то пойдет не так, Неот не смог бы помянуть ей эти слова. И все равно он понял намек: Тулинакве считала, что со сном в Слоновьей Башне что-то не так.

И это было важное обстоятельство. Нелюди реагируют на страх по-разному, не всем снятся кошмары. Похоже, кто-то играет с их снами… Неужели снова Великие Кланы? Неот невольно перевел взгляд на Сарджану, но она смотрела только на Самсонова.

Он знал способности всех Великих Кланов. Ни один из них не мог так играть с чужим сознанием, а уж собранные здесь – и подавно. Но может ли это означать хоть что-то?

– Думаю, дело не в снах, – тихо заметила Тулинакве.

– А в чем же тогда, Созидающая?

– В воспоминаниях. Страшная история, которой не было, пугает нас во сне, но веселит при пробуждении. Однако есть и другие сны, они открывают темные комнаты памяти и вытаскивают оттуда все, что мы не хотим хранить, а выбросить не можем. Мы вспоминаем, как были слабыми и беспомощными, и боимся снова стать такими.