Красные камни Белого

Речь идет о техническом обеспечении, нужно свести стороны.

Задание простое, оно не требовало личной встречи с Умным, а значит, есть подвох.

– Я смогу отказаться от предложения после того, как вы сообщите детали?

– Боюсь, что нет.

Подвох есть. И серьезный подвох. Или же само дело слишком важное.

– Еще вопросы?

– Почему я?

– Потому что в случае проблем я ухожу в сторону. Обо мне ни слова, ты берешь на себя все.

– Дело настолько опасно?

– В теории все наши дела опасны, а на практике все происходит просто и быстро. – Умный рассмеялся. – К чему говорить о плохом?

– Кто на хвосте?

– Верзийская жандармерия.

– Это серьезно.

– Поэтому я и предлагаю тебе большие деньги.

– Сколько?

– Двести цехинов.

– А стоимость сделки?

Илдог недовольно засопел, но Зум вновь рассмеялся.

– Пятьсот цехинов. Но это последнее предложение.

– Что нужно делать?

Умный уселся напротив, не на трон – на обычный стул, и совсем другим, гораздо более тяжелым тоном сказал:

– Один человек, имя которого ты узнаешь, хочет кое-что продать. А я хочу это купить. Лично я. Человек весьма осторожен, он сумел обмануть верзийскую жандармерию, но его продолжают искать.

– А потому он никому не доверяет.

– Совершенно верно.

– Моя задача?

– Человек заинтересован в сделке, ему нужны деньги, но и попадаться он не хочет, а потому предпринимает серьезные меры предосторожности. – Зум выдержал паузу. – Учитывая его положение, я не обижаюсь.

– Он хочет аванс.

– Здесь пять растарских жемчужин. – Умный выложил на стол замшевый мешочек. – Пятнадцать тысяч цехинов. Ты отправишься на Чурсу, встретишься с человеком и отдашь ему жемчуг.

– Что взять взамен?

– Ничего. Договоришься о времени и месте следующей встречи. Я прибуду на Чурсу через день после тебя.

А невероятные пятьсот цехинов – плата за риск. За большой риск, потому что верзийцы, в отличие от каатианцев, знают, как обращаться с ребятами из Омута.

– Мне вы тоже заплатите авансом?

* * *– А-а!"

"Крик, мужской, полный боли крик.

– А-а!!

Он разорвал беспросветную темень молнией страдания, заставил подскочить и похолодеть. Кого-то – на мгновение. Кого-то – надолго. Крик был такой силы и такой муки, что не мог оставить равнодушным. Особенно здесь и сейчас: в ночи, на дне каньона, на незнакомой планете. Крик бил наотмашь.

– А-а!!!

– Что случилось?!

– Не надо! Не надо! Пожалуйста!

– Держите его!

Щелкает взведенный курок.

– Кто кричал?

– Грозный, не ходи!

В костер полетело несколько веток, пламя ярко вспыхнуло и осветило лагерь.

– Это Тыква!

– Он был дежурным!

– Помогите мне!

– Помогите мне!

Первый вопль – Грозного, второй – Тыквы. Грозный заламывает спорки руку, пытается придавить к земле, удержать. А Тыква вырывается, елозит под железной хваткой лысого, скалит зубы и лягается.