Красные камни Белого

– Кажется, мы преподали им урок, – кашлянув, произнес Вандар, избегая смотреть на Осчика. – Теперь они вряд ли сунутся к храму.

– Продолжим, – предложил галанит. – Нужно убить всех. – И широко ухмыльнулся: – Всех, всех…

Ему было хорошо.

А над скалами Ахадира поднималось красное зарево.

* * *– Астролог! Что у тебя?

– Вижу Чурсу, капитан! Мы в точке перехода!

Цеппель равномерно гудит… Нет, гудит не цеппель, а первый контур астринга. Гудит, заставляя слегка дрожать корпус небольшого корабля. Кузель работает на самых малых, только для того, чтобы компенсировать встречный ветер, а потому экипаж точно знает, что вибрация – от астринга. От хитроумного устройства, способного забросить их на далекую звезду. Экипаж чувствует дрожание цеппеля и думает одно:

«Впереди Пустота…»

Нет сейчас других мыслей. Когда впереди Пустота, думать о другом не получается, как ни старайся.

– Идем на Чурсу!"

"В приказе нет необходимости: после запуска первого контура астринга астролог действует по собственному усмотрению, сам принимает решение, когда давить на вторую педаль, разгоняя астринг на полную мощность и открывая переход к другой планете. Сам и только сам – это его работа.

Но капитан все равно приказывает, потому что впереди Пустота, и ему не хочется молчать. Капитан летает больше сорока лет, но каждый новый шаг в Пустоту воспринимает, как первый. Не привык. Знает, на что способно хитрое Ничто, вот и не привык.

– Идем на Чурсу.

Астролог захватывает планету и давит на вторую педаль. Вибрация усиливается, прямо под цеппелем распахивается «окно», и машина стремительно ухает вниз. Вниз…

«Окно» может открыться с любой стороны, собственно, потому переходы и совершаются на цеппелях – если «окно» распахнется в земле, взрывом снесет изрядную часть планеты, – но «окно» под брюхом – самый неприятный вариант. Потому что к наваливающемуся давлению Пустоты добавляется омерзительное переживание стремительного падения. Оно проходит быстро, но осадок остается на весь переход и положительных эмоций не прибавляет.

– Одна минута!

Во время перехода старпом всегда считает время. Пунктик у него такой – считать время. Очень, надо отметить, правильный пунктик, поскольку время в Пустоте значит много. Не для самой Пустоты, разумеется, ей на время чихать, а для ее гостей.

– Две минуты!

«Уже? Не слишком ли быстро отсчитываются секунды? Или Пустота сегодня добра?»

Капитан сжимает в кулаке серебряный медальон с изображением святого Хеша – покровителя цепарей, и напряженно смотрит вперед. На то, чего нет. На то, через что летит его цеппель. На такое знакомое и такое непонятное ничто.

Как описать ничто?

Можно сказать, что за окнами мостика ничего не видно, и это будет правдой.