Белое солнце дознавателей

– Стой! Наставник хватится, пусть лежит здесь до самой ночи…

– Толкнем, пусть улетит вниз, – поднывал уставший Хорь.

Но в овраг нас не столкнули. Попинали от души и ушли. Кто-то смачно харкнув, плюнул сверху.

– Знай свое место, сын шлюхи…, – последнее, что мы слушали – это был издевательский ржач.

Мы глотали пыль в темноте, задыхались и ревели.

Йок хватится его нескоро и найдет только ближе к вечеру. Старая Стефания говорила ему – не высовываться, сидеть тихо, ходить тихо, дышать тихо… но иногда он просто забывал об этом. Как сегодня, когда обошел Рэйко на тренировочной площадке.

Наследник Хэсау рос мстительным гаденышем, как любил выражаться сир Люци.

Он подождет. Вырастет. И непременно дождется, когда его заберет отец. Его примет род Блау и тогда никто, никто больше не сможет сказать, что он – выродок. Случайность. Ошибка, которой не должно было быть.

Ошибка, которая убила свою мать.

Он шмыгнул носом и засопел. Он отомстит – всем и каждому, чтобы больше никто не мог сказать, что он – слабый”

....

…

Нас вышвырнуло обратно из воспоминаний в алтарный зал и… в этот момент все изменилось. Ласковое тепло сменилось обжигающим пламенем, гранит начал жечь ладони, непонятно откуда взявшийся ветер ярился и трепал волосы, дядя начал читать катрены снова, четко и громко проговаривая слова на староимперском, почти крича, но... это не помогало.

Круг силы сжался пружиной вокруг нас, и Данда просто вышвырнуло за его пределы.

Предки сказали свое слово.

Нож я схватила первой, успев на доли мгновения раньше дяди, полоснула по ладони крест-накрест, глубоко, так глубоко, что потребуется декада, чтобы свести шрамы, и припечатала со всей силы алтарь сверху.

Кровь растекалась вокруг, гранит шипел, впитывая отданное добровольно, Аксель и дядя пытались держаться, идя против силы, но их стаскивало обратно – в сторону выхода.

– Поговорим!

Ветер стих внезапно, свет стал ярче, сияние начало обретать плотность, и над алтарем соткалась фигура светлой пра-пра – витые косы короной вокруг головы, наряд по моде давности трехсот зим, и строгий непримиримый взгляд – будут песочить."

"Аксель и дядя смотрели вперед застывшим взглядом – предки опять разделили потоки и показывали каждому своё? Каждому. Из семьи. И Данд тоже смотрел вперед с застывшим взглядом. Значит, старые хрычи просто решили увеличить сумму и предмет торга.

Что они хотят от нас на этот раз? От меня и от дяди?

Прежде, чем фигура пра-пра проявилась полностью, я взяла инициативу в свои руки.

– Вы бы никогда не выбрали меня. Сами – никогда. Слабую. Светлую, – я позволила тени усмешки скользнуть в глазах. В эти игры можно играть вдвоем. – Я много думала об этом. Если только у вас не было другого выбора.

Фигура пра-пра заметно колыхнулась, увеличивая сияние.