Белое солнце дознавателей

– Отзови их! Отзови!

Я перемещалась от трупа к трупу, перебежками, и замерла у очередного охранника, затаившись в темноте – последние светляки кружились только над куполом – вспышки чар позволяли видеть, но я была за пределами – старуха не видела меня.

– Отзови их! Отзови приказ, девочка!

Старуха думает это я послала «Зов»? Гласом могу приказывать без флейты?

Чары полыхнули в воздухе особенно яростно, шекки взревели, продолжая пробивать защиту…

– Отзови их! Все, что хочешь! Слово!

Плетения вспыхнули под куполом, и какой-то предмет взлетел высоко – выше границы защиты, перекувыркнулся в воздухе, и, усиленный плетениями, выстрелил в мою сторону. Белоснежная кисточка сверкнула, делая полный круг, и нефритовая палочка воткнулась в песок за двадцать шагов правее – Лейле не рассчитала совсем чуть-чуть.

Флейта! Они бросили мне флейту!

– Отправь их обратно!

Раньше, чем успела подумать, я рванула вперед, проехалась по песку, схватила вожделенное и крепко сжала в руках. Стряхнула песок, поднесла флейту к губам, и…задрожала.

Одна цель – один приказ – уничтожить. И… тело ещё помнило, как выворачивает всё внутри чужой Зов, как ломает волю…"

"Дети. Они призвали детей и теперь не знают, как отправить их обратно.

Шекки снова взревели, атакуя защитный купол, а я… опустила флейту.

Они в своем праве и им… больно.

Плетения полыхали в воздухе, шекки ревели, артефакты вспыхивали, а я села на песок, скрестив ноги, и подставила лицо ветру.

Дом.

Где-то там. За барханами. Где нас всегда ждут.

Мне нужно отправить их домой.

– Чего ты хочешь?! Останови! Чего ты хочешь? – голос старухи, усиленный плетениями громыхал над пустыней.

Пальцы не слушались, ладони горели, и узлы вышли не с первого раза, но я справилась.

– Признай, что я сильнее… – просипела я почти беззвучно, поврежденное горло не слушалось. Плетения послушно вспыхнули – и мой шепот разнесся над пустыней длинным эхом: «сильнее, сильнее, сильнее». – Я вызываю тебя, Рейна клана Корай, и я в своем праве.

«Праве, праве, праве» – вторило эхо.

– Подчинись или умри, – «умри, умри, умри» – стихал шепот над пустыней. – Меня устроит любой вариант, – последнюю фразу я прошептала тихо – сила, вложенная в плетения, иссякла. – Любой.

Они стояли насмерть – охрана, четверо выживших в белых, заляпанных кровью ханьфу, троица из охраны Корая и старуха с Лейле, но… силы иссякали, защитный купол светился уже не так ярко, начиная тускло вспыхивать там, где удары прошивали сеть раз за разом.

Лейле тяжело дышала – вздымалась грудь, но твердо стояла перед старухой , и на доли мгновения я восхитилась преданностью – такую не купишь, такую можно только взрастить… Первый раз я видела ошеломление на её лице, когда она оглянулась на старуху.