Белое солнце дознавателей

– Почему они не нападают? -- голос Лейле, усиленный плетениями, казалось, прозвучал одновременно со всех сторон, искажаясь и растягиваясь, как бессмысленный набор звуков: «П–о–о–о–а–а–ч–ч–м–у–у–а–а–ан–н–и–и–и–не–е–ен–а–а–ап–а–ад–а–а–ю–ю–ю–т», и образ, который вспыхнул в моей голове яркой картинкой – как будто с высоты – светящийся купол – и много мелких сияющих фигурок снизу… как будто это вижу не я, а… шекк?

Светящаяся сфера впереди пахла смрадом и значила – «опасность».

В воздухе кружились тысячи запахов – летевшей днем птицы – пустынный орлан – картинка, воды – оазис – где-то справа, если двигаться в сторону большой горы и полосы песка – ещё картинка, запах железа и пота, который принесли с собой мелкие фигурки, и… отвратительный смрад плетений, которые оставляют шрамы на шкуре…

«Больно» – это светящиеся линии силы.

«Нас – много».

Виски заломило от боли, так много образов сменяли друг друга с такой скоростью, что почти сливались в ленту.

Пришли только двое – самые слабые, из тех, что не смогли противостоять, но скоро за нами придут – сильные… и сожрут светящийся купол, уничтожая все следы отвратительного смрада, которому не место в песках…

«Дом».

Сотни и тысячи барханов. Небо. Брачный танец. Шекки везде.

Домой… уродливое дитя…

Образ маленького шекка, ещё без стальной чешуи, почти лысого, пришел в голову…

…слабое, уродливое дитя, но тебя тоже ждет мать…

…придут сильные и вернут домой…

«Дом».

Образ-картинка с барханами снова ввинтилась в голову, разрывая виски от боли.

Дом. Дом. Дом.

И следующий образ – шекк, склонившийся надо мной сверху, как будто кто-то смотрит со стороны.

«Защищать. Ждать» – десятки шекков двигались к нам по пескам, взлетая в воздухе.

«Сильные» – образ больше в несколько раз.

Старуха призвала детей?

Морда вдавила меня в песок, вжимаясь в поясницу и новый горячий фырк ожег спину.

«Защищать».

«Уродливое лысое дитя» – и опять картинка маленького шекка и меня, лысого шекка и меня.

«Утешение» – хвост отрастет длинным и чешуя будет крепкой.

Я тонула и захлебывалась в ощущениях и образах – сотен меня, которые мчались по пустыне – зрение прыгало, десятки запахов и образов наполняли голову…

…и в этот момент внутренности скрутило и обожгло кипятком, как будто прожигая дыру, и я выгнулась на песке – слезы выступили от боли…

«Убить. Купол. Уничтожить».

Слова ввинтились в виски, как будто их проломило. Чужой “Зов”, чужой заклинатель, чужой приказ – не мой… и не Рейны звучал в голове храмовым набатом.

«Уничтожить».

Чужой приказ заставлял действовать и лишал силы. Шекки взревели яростно, запрокинув морды в небо, и я чувствовала, как сильно мы боремся – все месте – чтобы не следовать Зову…

«Убить. Убить. Убить. Купол. Купол.