Белое солнце дознавателей

Запели птицы, и стая поднялась в небо, кружа над садом – и одна небольшая птичка, с ярким, но простым оперением затесалась между ними… зимородок. Один из тех, что я выпустила из клеток вчера. Глупая птица не поняла, что ей надо лететь домой, на Север, что ей нечего делать в чужих местах.

– Глупая, глупая птица, – я просунула пальцы сквозь невидимые решетки и высунула нос наружу – до сих пор пахло… нейтрализатором. – В отличие от меня ты – свободна, лететь куда хочешь… Лети… Ты чужая здесь. Чужая, – прошептала я тихо.

Совсем как я.

Кораи думают, что поймали Наследницу рода Блау – в той жизни я никогда ей не была. Но была – Главой. Без печати. Без прав. Без алтаря. Без земли. Без вассалов. Глава по факту существования, потому что я была последней, кто остался.

«Рейну может вызвать только равная» – так написала мистрис Лидс, когда я расшифровала символы на платке, который передал с подарками Аксель. Платок из книги по артефакторике, заботливо упакованной Гебом, я спрятала загодя – и не зря. Пирожки и сласти лежали не так, кто–то проверял вещи в комнате, пока меня не было, и все наряды, которые готовили для меня – вернулись на свои места.

«Может вызвать равная, и подтвердить, доказав, что превосходит в силе». Кто вообще может превзойти Рейну в силе на территории гарема, если в ее руках сосредоточена вся власть? Или имелось ввиду поединок? Вызвать старуху в дуэльный круг? Но она превосходит меня по силе источника. Вызвать на турнир по целительским плетениям? Чушь псакова.

Мистрис написала много, но я смогла перевести только эти две фразы – и то, по наитию. Нужно было сразу сказать ей, что мое знание гаремного языка далеко от идеального.

Я почти медитировала на черные символы, нанесенные тушью на простом белом хлопке, но это не приблизило меня к пониманию. Платок я сожгла, потратив треть ночи на бесплодные попытки расшифровать.

– Следует признать, что ты – дура, Блау, – пробормотала я себе под нос. – Будем считать, что с Рейной мы – равны, а в чем можно превзойти нужно подумать…

Птицы за окном загомонили, разделились и одна часть, пикируя, начала отгонять другую, ту, к которой и прибился зимородок – как будто гнали чужого.

– Вот, даже птицы знают, что тебе здесь не место… лети на Север, глупая птица… тебя не должно здесь быть… не должно здесь быть. Не должно здесь быть! – я прищурилась, пытаясь рассмотреть вдали пустынные барханы.

То, чего не должно здесь. Точнее то, для чего просто не настало время.

Я закрыла глаза и сдвинула брови, пытаясь вспомнить – какой курс? Какая зима? Когда? Шахрейна отправляли в южную экспедицию именно потому что он с Юга, и я подслушала разговор. И кому я тогда могла рассказать? О, это были лучшие две декады свободы без постоянного надзора псакова–господина–Таджо.