Белое на голубом

***

А шум в лагере стоял знатный. Еще бы! Внезапно исчезла государыня Онхельма. И никто, кроме самого повелителя Теврока Блистательного, его матушки, царицы Астинит и ее личного секретаря не видел, что произошло. Делегация Страны морского берега требовала разъяснений.

Не то, чтобы они сомневались, что государыня Онхельма могла уйти порталом назад в Версантиум, но, как утвержал офицер ее личной стражи, там был еще один свидетель. Лев. Так вот, офицер считал, что лев мог бы многое рассказать о последних минутах пребывания государыни Онхельмы на гостеприимной земле Магрибахарта.

Эти вежливые дипломатические намеки и препирательства могли затянуться надолго, но тут у Его Величества Теврока Блистательного возникла гениальная мысль призвать на помощь сильнейшего колдуна Магрибахарта. Это, конечно заняло определенное время, но старец-отшельник на зов молодого повелителя явился. Хотя царицу Астинит всю жизнь игнорировал (видимо сказывался присущий старому колдуну некий мужской шовинизм, что само по себе неудивительно, ведь Магрибахартом всегда правили только мужчины).

Явился колдун порталом. По просьбе своего царя он наглядно продемонстрировал всем ретроспективную реконструкцию событий, имевших место во время охоты, правда, повелитель просил его убрать звук. Как вы понимаете, по личным причинам. А потом он через кристалл показал, как царица Онхельма в сопровождении Мариэса входила во дворец в Версантиуме.

- Я надеюсь, теперь вопрос исчерпан? - обратился к заморской делегации повелитель.

А колдун от себя лично добавил, что мог бы доставить означенную делегацию прямо к кораблю на побережье. Ибо, как он сказал:

- У вас в стране война. Каждый, умеющий сражаться, будет на счету.

Осталось только поблагодарить за гостеприимство и воспользоваться любезно оказанной услугой. Все собрались по-военному быстро и через час были на корабле, готовые выходить в плавание."

"Алексиор стоял на палубе 'Евтихии' впервые. Подумать только, это ведь был когда-то его корабль... Подарок на день восемнадцатилетия. И имя, что он дал ему сохранили. 'Евтихия'...

Удивительно, что за извращенная, злая и больная фантазия у этой жещины. Уничтожить его, убить безжалостно его друзей, его мать, Вильмора. В исчезновении Евтихии он теперь тоже подозревал Онхельму, и только какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что девушка жива. Да и дракон, которого он почти не чувствовал внутри, подтверждал это. И после всего этого...

Он вспомнил, каким взглядом на него смотрела Онхельма, с какой странной жаждой, будто он необходим ей как воздух. Алексиора передернуло от овтращения.

Не хотелось больше в этой мерзости копаться.

Просто надо вернуться домой, потому что там война и его народ в опасности.