Белое солнце дознавателей. Книга 2

Все ждут от огненных Фейу только одного — и она часто использовала репутацию семьи себе во благо.

— Быстрее! — поторопила она, когда где-то на втором ярусе скрипнула дверь — или показалось?.. Слуги втащили Тира в спальню, устроили на кровати поверх покрывала, и — дождавшись разрешающего жеста — с облегчением удалились.

— Идиот, — пробормотала она отчетливо и вслух, осторожно устроившись на краешке. Тир раскинулся почти на половину кровати. — Больной идиот, — рука на перевязи была зафиксирована под определенным углом, и она прикусила губу, думая — ослаблять ли повязку и плетения на ночь или нет? И решила оставить, как есть. Занемеет к утру — этот идиот будет виноват сам.

Идиот, которого выбрали ей в женихи. Идиот, который напился из-за… Блау. Блау, которая …

Пальцы опять вспыхнули язычками пламени.

… которая обошла её, она вынуждена это признать. Блау, которая не только умудрилась первой отхватить жениха, успела заключить помолвку, но и даже сбежать — сбежать! — все как в романах, и теперь скрывалась от гнева Главы.

Марша находила это тупым и романтичным одновременно. Тупым, потому что будь она Второй Наследницей клана, она бы и не посмотрела в сторону сира Дана. Нет, бесспорно красив и правильно холоден, как и положено мужчине. Обладает чутьем, чувством юмора, прекрасно разбирается в этикете, и род Дан далеко не последний на Юге, но… будь она на месте Блау — выбрала бы кого-то получше.

Хотя ей самой досталось вот — это.

Марша протянула руку, слегка коснувшись волос — убрать с лица, и — отпрянула.

Тир заворочался и вздохнув, затихнул.

Через пару мгновений, убедившись, что он спит — крепко, она попробовала ещё раз — коснулась лица, как кисточкой для живописи — легчайше, прочертила пальцем линию бровей — одной и второй — вразлет. Осторожно.

Прорисовала скулы, представив, что это холст, ещё раз коснулась волос смелее — мягкие-мягкие, нежнее чем у нее.

— Аххх…

Марша отпрянула рывком, резко выпрямившись.

Хорош. Это признают все.

Она оценивала эстетическую красоту придирчивым взглядом художника и почти не находила изъянов. Даже артефакт в ухе, и тот гармонировал с двойным комплектом колец на длинных белоснежных пальцах.

Позер.

«Сложный позер», — признала она со вздохом.

Если бы ей пришлось рисовать его, она бы испортила не один холст, чтобы передать этот изгиб губ — уловить характер…

Она наклонилась ниже, чтобы изучить поближе — нижняя губа чуть полнее верхней, часто улыбается только одной стороной рта и…

— Аххх… — Тир опять вздохнул, её губ коснулось теплое дыхание с привкусом вина, но отпрянуть она не успела — крепко прижатая здоровой рукой.

Мара!

Тир пошевелился, перевернулся, и уткнулся носом прямо в её подол, крепко удерживая рукой.