Белое солнце дознавателей. Книга 2

Её увезли, или украли… но… он слишком мало понимал в клановой политике, чтобы решить, но знал, кто понимал точно и знал, что делать, и кто точно любил Вайю — дядя Хок Хэсау.

Отец кого-то нанял на Юге, поднял все связи и Луций долго считал, как дорого обходятся дети дому Блау. Почему просто нельзя нагрянуть на Юг, и при чем тут «шаткое равновесие», он не уловил. Почему можно пройти последним порталом в Столицу и это важнее, чем в Хали-бад? И почему “отправить Луция, это почти тоже самое, что Главе прибыть лично”?

Так же, как пока не понял, как решает проблемы отец, но зато знал, что бывает, если проблему хочет решить сир Хоакин. Либо проблема решается, либо проблема больше не существует.

Его устроят оба варианта. Поэтому он прятался в конюшне после ужина, и ломал голову, как пробраться за вторую линию защиты — отправить вестник.

«Предательство» — слово назойливой мухой жужжало в голове. Предательство отца — сообщать информацию, предательство клана — обращаться за помощью к другому клану, предательство рода — его принял алтарь, и теперь он — Блау, а не Хэсау. Предательство — нарушить запрет, если наказание заслуженно.

Но знать и не сказать Хэсау — предательство тоже. Предательство по отношению к Вайю.

Данд вздохнул."

"До Блау в его жизни все было просто — бей или беги, терпи, молчи, жди, слушай. Никаких самостоятельных решений, кроме того — кормить ли сегодня Демона рыбой или не кормить. Одежда, которую он носил; еда, которую кушал; постель, на которой спал. Прическа, оружие, тренировки, программа обучения, Наставник — всё решали за него.

— Данди! Да-а-ан-д-и-и-и! — веселый голос одной из служанок донесся от ворот конюшни. Демон всхрапнул, переступив копытами, а он поглубже зарылся в дальний угол, в сено.

— Хм-м-м… пусто. Его тут нет! — створка в соседнее стойло скрипнула и замок щелкнул, закрываясь.

— Куда сбежал на этот раз?

— Сказано — найти, будем проверять ярусами по очереди, и разделимся — тебе южное крыло, мне — западное…

Голоса удалились, и Данд аккуратно похлопал Демона по ноге — «хороший мальчик, хороший».

Служанки его достали — все, скопом. Стефания вела оппозиционную войну с хозяйкой кухни — дородной Маги, и пока ни одна не сдавала позиции. Пышная аларийка подкармливала его, подкладывая лучшие кусочки, и в отместку — в этом он был уверен точно — с её легкой руки все звали его Данд-и. Все. Кухонные, служанки, конюшие… иногда смешно прибавляя «сир». Сир Данди.

«Дандалион» — ругалась Стефания, только так — уважительно и по этикету, и только с приставкой «сир». «Данди, дорогой» — кивала ей в ответ Маги и снова подкладывала что-то вкусное. Даже традиционная корзинка — тоже теперь была его.