Белое солнце дознавателей. Книга 2

Размяла запястья и сделала гимнастику — как же давно я не уставала так, чтобы на утро немели пальцы и… болели.

— Ауч… Какой псаки… — подушечки указательного и среднего покраснели, припухли и были обожжены, как будто… я хваталась за горячее? — …здесь творится.

Мои пальцы! Мой главный рабочий инструмент, моя ценность, мой капитал. Схватилась за горячее и не наложила плетений? Псакова чушь! И вчера в Госпитале я не трогала ничего, даже близко… Эликсиры? Среди них не было ни одного с такой агрессивной средой, и работа — в защите, ни один дурак не будет совать пальцы в фиалы с неопознанными ингредиентами.

Диагностическое плетение подтвердило — нарушение целостности поверхностных тканей, вероятнее всего — ожог. Все остальные повреждения — на месте, не считая — я тронула языком — прокушенной изнутри губы, и…

Размяла пальцы и ещё раз выплела диагностическое, щелкнув кольцами, следом — светляк, светляк, светляк, без перерыва стазис, а потом по кругу. После Госпиталя сил оставалось на донышке, а сейчас я могу плести так, как будто отдыхала декаду.

Какого демона здесь происходит?

Комнату я проверила тщательно — все на своих местах, форма, в которой уснула, коса, в которую привычно переплела на ночь волосы.

После купален, свежая и умытая, строевым шагом я шествовала по коридору, с четким намерением выбить из Сяо, что происходит. Последнее смутное воспоминание — если мне это не приснилось — было о том, что меня ночью разбудил Малыш, и говорил, что Бутчу — плохо…

А Бутчу — было хорошо. Даже очень.

Я резко остановилась у распахнутых настежь окон, выходящих на дальнюю часть сада — на танцевальной площадке, лицом к светилу, в простой тренировочной свободной рубахе и брюках, сир Адриен Ашту медленно поднимал руки вверх, выполняя «приветствие солнцу» — часть обязательной гимнастики, которую так любят практиковать именно южане.

Бутч выглядел не просто здоровым, а — совершенно здоровым. Умиротворенным. И каким — то… расслабленным.

Но фразу «Бутчу плохо», я помнила отчетливо. Показалось? От усталости? — я потерла виски. Эликсиры, прописанные еще целителями Кораев, я сейчас приняла все и по списку, но пропущенная вчера вечером доза давала о себе знать.

Протяжные напевы молитвы донеслись с улиц Бель — ле, с белокаменной ограды, увитой плющом почти доверху вспорхнули потревоженные птицы, громко хлопая крыльями.

Бутч в седьмой раз медленно и плавно воздел руки вверх, принося благодарность солнцу, под глухой звон храмового колокола Немеса.

***

В гостинной уже накрывали стол к завтраку — пылинки тихо кружили в воздухе, солнечные лучи скользили по белоснежным кружевным салфеткам, и кто — то даже засунул в пузатую вазу — выставив точно по центру стола — оборванную в саду лилию.