Белое солнце дознавателей. Книга 2

— Они заплатили, за то, чтобы она — упала, Луций, — поправил Кастус, и сделал ещё один глоток из бокала. — А она — прошла. Знаешь, какие чувства это вызывает? Негодование. Разочарование. Неудовлетворенность. Они хотели крови — и они заплатили за это. Но не получили — ничего.

Ещё один глоток вина.

— Иногда людям нужно давать то, что они хотят. Создавая иллюзию «шага-над-пропастью». Управлять вниманием публики — это искусство. Держать баланс, изредка кидая крохи, чтобы почувствовали удовлетворение от чужой… слабости, — Кастус смял пальцами свиток, скомкал, и, бросил в камин.

Луций заворожено смотрел, как пламя пожирает пергамент, превращая чужие слова в пепел.

— Пожертвовать малым, чтобы получить большее.

— У нее нет чутья, Луций. Нет чутья, — произнес он нараспев. — Она просто видит цель и идет к ней, видит единственная — через иллюзии, — Кастус пододвинул к себе тушницу, и придирчиво изучил кончик кисти на свету — достаточно ли тонок.

— Это Вайю идет по канату? — переспросил старик.

— Я старею?

Луций поперхнулся воздухом от внезапного вопроса и не нашелся с ответом.

— Старею. Все чаще мне кажется, я вижу только её спину. Она совершает очередной безумный на первый взгляд, поступок, но каждый шаг в итоге каким-то невообразимым образом оказывается верным. Хотя как это возможно, скажи, Великий? Она упорно идет вперед, но… я не могу даже окликнуть. Потеряет равновесие и упадет.

— Эмм… можно заранее выплести плетения страховки снизу, если будет падать…

— Страховки — нет. У нас — больше нет страховки.

— Но… если девочка знает, куда идёт, — Луций облизнул губы, — немного доверия …"

"— Доверие, — Кастус прижал свиток держателями и поманил пальцами пару светляков — поближе. — Юстиний тоже так любил это слово. Сейчас к нам приковано слишком пристальное внимание, как в Циркусе. Все жадно, затаив дыхание, ждут момента. И когда-нибудь она оступится и упадет — падают все, рано или поздно… А, — тень от рукавов ханьфу вспорхнула по стене крыльями большой птицы, когда кисть сделала круг в воздухе, нежно коснувшись бумаги, — если она упадет… то следом за ней рухнет и весь Клан Блау.

Влажные черные стремительные и резкие штрихи появлялись на свитке один за другим. Кончик кисти взлетал, опускался, падал, замирал, чуть подрагивая там, где нужно было вести партию тверже и увереннее.

Старик залюбовался, как и всегда. Почти слыша музыку. Как будто сир не писал, а дирижировал, вел сложную партию, управляя оркестром менестрелей.

— Если мы упадем… публика будет рукоплескать, Луций. Публика будет рукоплескать.

***

Южный предел, Хали-бад

Верхняя трибуна турнирной Арены

Тир — улыбался.