Белое и Черное (СИ)

Диван — это так. Полежать чуток, напитаться светлым, понюхать подушку, пахнущую лавандой.

В пять утра вся банда будет лежать мордой в пол… те, кто выживут, конечно.

Глава 31

«Черт бы побрал эту дуру!» — Нелька затянулась сигаретой, прищурив один глаз. Забравшись с ногами на подоконник, дымила в приоткрытое окно. Внизу была обычная жизнь. Ездили машины, ходили люди, лаяли собаки. Обычная, но не для таких, как она…

Нелли прекрасно слышала, что глаголили Горец и Бизон, под звон стаканов на кухне и самый тупой тост: «Вздрогнем!». Юльку они пуганули, но по факту ничего ей не сделали. А так хотелось видеть скальп вражины, чтобы она умылась кровавыми слезами.

Будь проклят тот день, когда Нелли связалась с Продановым. Надо было сразу бедового послать вдоль Великой Китайской стены к хуаням… В итоге, Нелька потеряла все: мужика, который ее поил и кормил, обеспечивал, хату, где она особенно не надрывалась по хозяйству. Глупо попались, завалившись с Лехой на квартиру сожителя. Хозяин вернулся раньше, сделав милой сюрприз. Сюрприз получился отличный, прямо в пол-лица светился еще долго. Проданов поняв, что весовые категории не равны, первый слинял, гандон штопаный. Нельку выкинули следом с голым задом, предварительно потаскав за волосы и отхлестав по морде…

Рыжая поежилась от воспоминаний. Она жестоко пострадала от связи с Лешкой, отношения с которым были далеко не фонтан. Злость и зависть к сопернице не давала Нельке покоя. Мымра продановская даже без косметики казалась натурально красивой. Нелле, в отличие от нее, приходилось накладывать серьезный слой штукатурки и лепить себе ресницы, чтобы сойти за симпатягу. «Где она, справедливость?» — скрипела зубами рыжая, даже сейчас, когда делить было некого.

— А ниче такая бабешка, — Горец пьяно рассмеялся, словно зашелся в кашле. — Я бы вдул.

По нутру Нельки катилась желчь, разъедая ненавистью. И этот туда же, повелся на невинное личико и наивные глазки. В ушах стояли последние слова Проданова, сказанные накануне его гибели: «Я никогда не хотел уходить от жены. Ты — шлюха, Нелька, обычная шалава. На таких не женятся».

«Ничего, будет и на ее улице праздник» — брезгливо отодвинула коробку с быстро завариваемой лапшой, которая остыла и была липким клейстером, на вкус, как не чищенные зубы Горца. Скоро Юлька — тряпка отпишет свою квартиру. Нельке бабла перепадет. Но душу будет греть другое, что эта овца пострадает.

Нелли уснула в мечтах на прокуренном продавленном диване, в жирных пятнах. Укрывшись старым пледом с проплешинами, она надеялась, что пьяный ухажер не станет приставать к ней сейчас, даст отоспаться нормально.

— Руки за голову! Всем лежать! — мир вернулся рывком, вместе с чужими голосами, грохотом и матом подельников.