Белое и Черное (СИ)

Любовница грела по вечерам, но всегда уходила на ночь домой. У Нелли гражданский сожитель дальнобойщик. Пока он там баранку крутит, женушка крутит чем-то другим. Все они, бабы одинаковы…

Хотя, нет. Юлька бы так не стала, она у него честная, и не подпустит какого-то гамадрила, раздвинув ноги. Таких хорошеньких, да наивных еще щенками разбирают. Пусть помается немного, поймет, как без него херово и Леша ее великодушно простит.

Дашке зубы не мешало бы поточить. Сама, дура малолетняя, зубоскалит, а потом под машины кидается. У мужика могут быть свои слабости, он между прочим, на работе устает. Понимать надо.

Дни медленно шуршали, как желтый лист календаря. Алексей дождался звонка от жены. Руки потирал, что понимает, она без него — никуда, никто и никак. Нужно закрепить результат, пообещать и обломать. Пусть еще больше почувствует безвыходность своего положения. Упадет Юлька, как спелая груша в его руки…

«Здрасьте», — просигналило сообщение из государственного портала.

«Для вас создано заявление о расторжении брака от пользователя…»

«Зашибу! Выдумала еще! Леху Проданова не так просто кинуть… Овца! Как только руки не отсохли? Ну, он Юльке мозги-то вправит!» — мужчину перекосило от злости. Глянул так, что Нелька тут же домой засобиралась, быстренько натягивая колготки на упругий зад.

Глава 10

Юля собиралась с сыном в детскую поликлинику. Коська немного кашлял и сопливил, но температура спала. Размазывая кашу по тарелке, смотрел, как мать суетилась. Остановится, будто что-то вспомнит, посмотрит на пакет для Даши, на Костика, на сумку свою безразмерную, в которой «все самое нужное». Как она с этим будет таскаться? Но, есть понятие «надо», хоть наизнанку вывернись. После приема, Юля поедет в другой конец города, чтобы передачку для дочки через медсестру отдать. С больным ребенком нельзя в палату, совесть не позволит принести вирусное к людям с ослабленным здоровьем.

Большая сумка горбом за спиной, перекинутая через плечо. В этой же руке тяжелый пакет, ручки которого подозрительно оттянулись. В другой руке ладошка Кости, который задирает ноги высоко, вышагивая маленьким солдатиком.

— Что же тяжелое-то такое? — поставила пакет на лавочку и раскрыла, заглянув внутрь. — Кость, ты куда столько машинок напихал? — застонала, проклиная себя, что не проверила дома. Возвращаться нет смысла. Вон, желтое такси подъезжает, шурша покрышками. Сзади детское кресло, как положено.

— Даше игать, — мальчик похлопал невинными глазками. Для сестры не жалко. Мама не понимает, что ли? У Дашки ножка болит, ей машинки нужнее.

— Ох, горе ты мое, — грустно вздохнула Юлия, поправив на его голове шапку.

В поликлинике на нее косились, как на цыганку с барахлом.