Чёрное. Белое

Очень грязной!

– У меня скоро новое выступление, мне надо быть готовой, – не краснея и не чувствуя угрызения совести, вру я."

"– Я же тебе нравлюсь? – пыхтит он мне в грудь, а я из последних сил упираюсь в его рыхлое тело, чтобы держать дистанцию и избежать новых отвратительных прикосновений.

– Скажи, ведь нравлюсь?! – не унимается он, а я нахожусь в недоумении. Этот тип правда считает, что может понравиться молодой симпатичной девушке вроде меня? Или принятый алкоголь убеждает его в этом? В лучшем случае танцовщицам этого заведения понравится его щедрость, но не более того!

Мое молчание он, скорее всего, принимает за положительный ответ и бормочет, пожирая меня глазами, глядя как голодный на гамбургер:

– Я хочу купить твое увольнение!

– Увольнение?!

Я наивно хлопаю глазами. Надя не рассказывала ничего подобного.

– Что ты прикидываешься! Сколько ты стоишь?!

Теперь до меня доходит смысл его слов. Он посчитал, что если я танцую стриптиз, то я проститутка. По рассказам девочек я слышала, что большинство стрип-клубов этим не брезгуют. Понравившаяся клиенту танцовщица обычно соглашается и за определенную плату получает в клубе «увольнительную» – временно перестает там работать. Конечно, в приличных заведениях это запрещено, и этот клуб относится к таковым, но, наверно, этот гость об этом не знает. Проглатываю комок в горле и твердо сообщаю ему:

– Наш менеджер не разрешает уезжать ни с кем!

– Ладно тебе ломаться! У каждой шлюхи есть цена. Сколько стоишь ты?!

– Я никогда не хожу в увольнения! – с нотками отчаянья пищу я и умудряюсь еще удивляться, зачем ему настаивать о сексе с танцовщицей, если опять же по данным, которыми, не стесняясь, делятся девочки, час с обычной проституткой стоит от двух до десяти тысяч за ночь, а в сомнительных заведениях за стриптизершу гость платит в районе тридцати тысяч рублей!

Его рука скользит к моему бедру, медленно его поглаживая, и целенаправленно подбирается к скромному треугольнику на моем теле.

– Уберите руки!

Я, как вода, попавшая на раскаленную сковороду, шиплю и дергаюсь, но его, похоже, это заводит. Смотря ему в глаза, пытаюсь взглядом выразить то, что запрещено произносить вслух, но он расплывается в идиотской пьяной улыбке, видно считая, что я лишь заигрываю с ним. Я едва не плачу и из последних сил пытаюсь удержать его руку от вторжения. Что мне сделать, чтобы этот козел понял, что он мне неприятен, и отвалил?! В отчаянии мечусь взглядом, ища охранника, но никто не смотрит в мою сторону…

19 глава. Охранник.

Невыносимая девчонка! Я отдал ей четыреста тысяч, а она опять вышла на работу. Да, я согласился, что даю деньги без обязательств, но я рассчитывал на ее благоразумие, на то, что она отдаст их Стасу и забудет дорогу в клуб.