… Para bellum!

У первого сухое перечисление противника со всеми подробностями – танковая или пехотная дивизия, в полном составе или нет, где могут быть остатки и резервы, каково поведение противника, каковы результаты дневных боёв с возможными потерями противника и где проходит линия его фронта.

У второго – полное незнание кто с ним воюет. Единственная цифра – «восемь полков» – какая-то безграмотная и, к тому же, относится к совершенно другому участку фронта. Полки сами не атакуют. Они делают это в составе дивизий. Профессионал сказал бы: «Противник ведёт наступление частями трёх (четырёх) дивизий (номера дивизий) общими силами до 8 полков». Вместо сведений о противнике в докладе какой-то бессвязный лепет о «бешеных» немцах, которые атакуют этого полководца.

Не знаю, может у вас другое впечатление, но у меня оно именно такое.

Теперь об этих военачальниках. Первый – это командующий 54-й армией маршал Г. И. Кулик. Второй – командующий Ленинградским фронтом генерал армии Г. К. Жуков.

У нас в историографии сложился стереотип о каких-то немыслимо выдающихся полководческих способностях Георгия Константиновича Жукова. Думаю, что когда военные историки попробуют действительно разобраться с уровнем его военных талантов, то выяснится, что их у него в начале войны было не больше, чем у Л. Д. Троцкого. И, кстати, на фронтах, особенно в начале войны, Жуков часто исполнял функции примерно такие, что и Троцкий в Гражданскую войну.

Что касается наиболее выдающегося полководца той войны, то следует в этом вопросе довериться Сталину. Никто лучше начальника не знает способностей своих подчинённых, тем более, проверенных в ходе такой длительной войны.

После войны Жуков попался на непомерности награбленных в Германии трофеев, на непомерном бахвальстве своими подвигами и был, так сказать, в опале. Ретивый Э. Казакевич в романе «Весна на Одере» на всякий случай принизил его роль во взятии Берлина. Но Сталин остался недоволен романом и, высказывая своё недовольство К. Симонову, невольно дал характеристику советским маршалам: «У Жукова есть недостатки, некоторые его свойства не любили на фронте, но надо сказать, что он воевал лучше Конева и не хуже Рокоссовского».

Итак, по мнению Верховного, лучшим маршалом был всё же Рокоссовский – он эталон. Возникает вопрос – почему же Сталин так двигал Жукова, почему оттеснял Рокоссовского и остальных на второй план, к примеру, заменив Рокоссовского на Жукова перед взятием Берлина? Ответ этот общеизвестен, лучше всего его понимал сам Рокоссовский, который в узком кругу говаривал, что его беда в том, что в Польше он русский, а в России – поляк.

Нет другого объяснения – по политическим соображениям Сталин выдвигал вперёд русского рабочего из крестьян – Г. К. Жукова.