… Para bellum!

Маневрируя (резко разворачиваясь), такой истребитель, по идее, уходил из прицела противника и, в свою очередь, мог взять его на прицел.

Но в жизни так бои не велись, поскольку попасть в самолёт дальше чем с 200 м можно только случайно."

"Для уничтожения противника истребитель обязан был подлететь к цели практически вплотную (Хартманн подлетал на 20—30 м) и только после этого открыть огонь. Цель в прицеле могла быть всего несколько секунд, поэтому важна была масса секундного залпа истребителя – на него нужно было ставить много пушек и пулемётов. Но главное было – догнать и приблизиться к противнику, а для этого важна была не манёвренность, а скорость.

Немецкие генералы, Геринг это понимали, а Тухачевский … учил мышей на задних лапках ходить.

Вот как в книге «Советские асы» описываются бои наших И-16 и И-153 с немецкими бомбардировщиками:

«… воздушный бой на „ишаке“ или „чайке“ (которых у западной границы было сконцентрировано 3311 штук, то есть 76 % парка истребителей) с Ju 88 выглядел примерно так: „Мы разогнали свои машины при снижении до максимальной скорости и перед первой девяткой пошли вверх. Каждый выбрал цель. Огонь вели снизу, длинными очередями по наиболее уязвимым точкам самолётов. (Огонь вели с дистанции 150—170 м – прим. автора). Приблизившись к самолётам противника на 50—70 м как по команде завалились на крыло и, набрав скорость, повторили атаку (…), но всё безуспешно. Набрать высоту после захода не хватило скорости и мощности двигателя“. Или так: «… я вдруг заметил нашего И-16, летящего на перехват Ju 88. В это время Юнкерс развернулся на 180° и снова пролетел надо мной (…). Тянувшиеся за ним струйки выхлопных газов, говорили о том, что фриц удирает на полном форсаже. Истребитель заметно отставал (…). И-16 дал длинную очередь вслед удаляющемуся самолёту, развернулся и полетел на базу».

По сути, я ведь пишу не о Тухачевском, а о реальных причинах наших поражений в начальный период войны и о причинах неоправданных потерь в ходе её. Поэтому, следует обратить внимание на ещё один аспект, на который почти никто не обращает внимания. Это разница в организации авиации у нас и у немцев.

У нас почти вся авиация входила в состав (организационно подчинялась) сухопутных войск – фронтов и армий. Казалось бы хорошо – общевойсковые командиры могли приказать лётчикам исполнить те или иные задачи. Но ведь реально бои на всех фронтах сразу не велись. Где-то на одном из участков, длиною в 200—300 км, нами либо немцами проводилась операция, а на остальных участках 3000 км общего фронта было затишье. И в этой операции участвовала с нашей стороны только авиация этого фронта с резервами.

А у немцев было не так. У них авиация и ПВО были отдельными войсками, не подчинявшимися сухопутной армии.