Белла

Сколько лет прошло? Кажется, целая вечность. Я вообще о нем не вспоминаю.

Суетливый Пенарт вернулся со свертком, но заметив, что важные покупатели заняты разговором, отошел поодаль и стал натирать подсвечники.

— А вообще-то, — добавил Валентин, — если я о ком-то и думал, когда выбирал имя, так это о Джордже Каннинге. Ты ведь считаешь его героем, верно?

— Помнишь тетушку Мэри Роджерс? Супругу Пэлли Роджерса? — спросил Росс.

Валентин уставился на него.

— Ну конечно, ведь ты был еще маленьким. Тетушка Мэри, веселая пышка, от которой стойко пахло камфарой. Ее единственный недостаток — крайняя степень доверчивости. Поверит практически всему, что ты ей расскажешь. В пору моей молодости, сталкиваясь с явной ложью, мы говорили: «Ага, расскажи об этом тетушке Мэри».

— Вот как. А ты не тетушка Мэри Роджерс. Именно. Что ж, кузен, открою правду. Нам всем известны непристойные слухи о моем происхождении, которые ходят по округе. Что правда, а что нет, известно только тебе, остается либо пропускать их мимо ушей, либо открыто отрицать. И как мне поступить? Окрестить сына Джорджем, это самое лучшее решение.

Очень редко Росс вступал в жаркую словесную перепалку с Валентином, но сейчас ощущал растерянность и вопреки здравому смыслу — обиду.

— Вот, сэр, — Пенарт аккуратно упаковал свечные колпачки. — Я крепко перевязал бечевкой, чтобы вы могли привязать к седлу.

— Неужели тебе бы хотелось назвать его Россом? — довершил мысль Валентин.

У дома Валентин позвал Генри Кука, капитана шахты Уил-Элизабет, воздвигнутой в непосредственной близости с Плейс-хаусом. Участок привлек внимание еще до того, как после брака стал собственностью Валентина. Когда Анвин Тревонанс и Майкл Ченхоллс потеряли к нему интерес, им занялся Валентин, назвал в честь матери и нанял двадцать человек для разведки. Шахта приносила доход, но, как злорадно подчеркнул Джордж Уорлегган, до сих пор не окупилась.

Подъемник не установили, поскольку участок находился на склоне рядом с тропинкой к Плейс-хаусу, и все первые выработки легко осушили, слив воду на вересковую пустошь, а оттуда в море. В шахте было пять стволов с собственными названиями: Диагональный, Западный, Центральный, Мойла и Парсона; но только первые два приносили прибыль, хотя и малую. В Труро на аукционе олова Валентин познакомился с Джоном Пермеваном, умеющим зарабатывать на горнодобывающей промышленности, человеком с многочисленными связями с северными регионами страны.

Поэтому Валентин попросил Пермевану сделать оценку перспектив Уил-Элизабет и посмотреть, какой это вызовет интерес у потенциальных инвесторов. Средства найти можно, заявил Пермеван, и часто спекулянты с севера, если представить хорошо подготовленную оценку, расхватывают акции не глядя.