Белла

К тому же его жена ужасно нудная и никогда не охотится.

— Как и я, — ответил Джордж.

— Ох, да будет тебе. Иногда ты даже плетешься позади всех.

— Дань вежливости всегда пропускать жену вперед.

— Ты стал куда легче выносить мои издевки, Джордж. Во всяком случае, Джордж Уильям не очень хорош в верховой езде. Господи, почему на свете так много Джорджей?

— Недавно родился еще один.

— Валентин окрестил своего отпрыска Джорджем.

— Да ты что! Откуда тебе известно? Неужто он...

— Я узнал еще до Рождества, но бесконечные разъезды и суматоха, мои многочисленные дела, я вечно вижу только круп твоей лошади, когда ты уезжаешь... А потом этот прием...

Харриет вытащила из кармашка золотые часы.

— Скоро вернется Урсула.

— Сказали — в шесть. Через пятнадцать минут.

— Ты виделся с Валентином?

Джордж помедлил, а потом ответил:

— Да. Он приходил в банк.

— Как и раньше очень сдержан. Ни намека на извинения за свой поступок.

— Ты ведь знаешь, дорогой, я всегда считала, что мы тогда слишком сильно отреагировали.

— Точнее, я отреагировал. Ты это имела в виду?

— Если так настаиваешь. Валентин, нравится нам или нет, сильный духом юноша. Ты устроил ему брак. Мисс Тревэнион явно не нравилась ему так, как ты предполагал. Твои планы рухнули. Но разве ты никогда не задумывался, что сам подтолкнул его к миссис Поуп?

— Сколько ему было, двадцать? Валентин слишком боялся тебя, чтобы открыто не подчиниться твоим планам. Ты даже подгонял его, подталкивая к браку с Кьюби. Он воспользовался единственным орудием — законно женился на другой женщине, то есть на Селине Поуп. Когда он так поступил, ты стал бессилен что-либо сделать.

— И тебе приятно, что у Валентина получилось лишить меня власти?

— Ой-ой, Джордж, не надо так драматизировать. Просто пойми, то это неприятное событие — вовсе не конец света.

Он беспокойно заерзал.

— По-твоему, это пустяк, о котором лучше забыть, и нам следует возобновить отношения?

— Дорогой, он твой сын, а не мой. Поступай, как считаешь нужным. При любом раскладе я буду спать спокойно.

Джордж раздраженно коснулся пары щетинок под подбородком, которые Кингстон пропустил во время утреннего бритья. Паренек стал небрежен, уже второй раз за месяц.

— А как насчет нестерпимых оскорблений, которые он мне нанес во время последней ссоры, после чего я выгнал его из дома?

— Мне о них неизвестно. Но обычно оскорбления, как мне кажется, усыхают и тускнеют через несколько лет.

Джордж пристально разглядывал прекрасную, но раздражавшую его жену. Ей было всего тридцать девять, она немного подрастеряла красоту, но кожа все еще оставалась чудесной, волосы цвета вороного крыла сияли по-прежнему. Ни единого седого волоска. Если бы она только чуть больше заботилась о своих нарядах в сезон охоты.