Белла

И итог истории тоже печальный...

Дождь прекратился, но распухшие облака нависали, как коровье вымя, и плыли по небу; капли на окне мешали обозревать пейзаж. Изабелла-Роуз сумела уснуть во время поездки, свернулась калачиком в углу экипажа, размеренно дыша, и уже настолько привыкла к покачиванию и тряске, что это не мешало ей спать.

Росс время от времени поглядывал на дочь и никак не мог поверить, что в этом стройном, прекрасно сложенном и крепком теле, за белокожим и привлекательным лицом с четкими чертами, за скрытым от глаз мышлением, каким-то образом возник неповторимый талант, который редко кому дается.

Все попытки Беллы объяснить родителям, что она ничего особенного не делает, были неоспоримым доказательством ее таланта.

Пару раз сегодня Белла напевала. Летом после болезни ее почти не слышали. В июне все сосредоточилось только на одном. В декабре вдруг переключилось на другое. Удивительная непоследовательность. Неужели это признак того, что ее способности возвращаются? Будет ли она когда-нибудь так же блистать в опере, как в театре? Хотелось бы знать, окажется ли успешным ее грядущий брак с Кристофером. Под его беззаботным и беспечным поведением скрывается несгибаемая решимость, не меньшая, чем целеустремленность Беллы.

Глядя на нее, Росс не имел понятия, будет ли она снова петь в опере. Просто так, ради удовольствия, само собой, в образе персонажа тоже споет какую-нибудь милую песенку в терпимом диапазоне, но сила и устойчивость верхних нот навсегда исчезла. Не знал он также, как не знала и она, что Белле вскоре суждено стать известнейшей английской актрисой на пару поколений. После «Отелло» последует непрерывная череда успеха: «Деревенская жена», «Венецианский купец», «Любовь за любовь», «Прямодушный», «Двенадцатая ночь». Картины и гравюры с ее лицом будут продаваться в лавках, и все в Лондоне станут ее узнавать. Она прославится, ей будут восхищаться богатые и известные люди: Веллингтон, Палмерстон, Хэзлитт, Кольридж, Саути, Вордсворт.

Пока что она ничего об этом не знала. Ей снилось, что профессор Фредерикс и мадам Лотти Шнайдер угощают ее какао и убеждают, что музыкальное переложение «Ромео и Джульетты» прекрасно подойдет для ее нового голоса.

— Это совершенно иное переложение, — говорил профессор Фредерикс, его шейный платок, как всегда, съехал набок. — Только когда Ромео умирает, Джульетта должна взять высокую «до», которую подхватит флейта! Никто не заметит.

— Но, — возражала Белла, — я играю Ромео и не могу петь баритоном!

Она очнулась от резкого толчка и с облегчением обнаружила в карете родителей. Она всего лишь оказалась в плену кошмара. Мать спала, отец перебирал книжные страницы, но не особо вчитывался.

— Папа, — позвала она хрипло.