Белла

ты про письмо?

— Ну конечно, про письмо, глупышка! А про что ж еще?

— Я оставила его для тебя у двери, — чопорно объявила Белла.

— Знаю, милая, и я принес его с собой с ощущением триумфа.

— Я не понимаю, объясни.

— И не нужно. Оно прекрасно само за себя говорит. Прочти его! Прочти вслух, если у тебя еще есть сомнения!

Белла забрала письмо и потрясла его двумя пальцами, словно там затесался какой-то дополнительный лист, который она пропустила.

— Чарльз Кембл? — спросила Белла.

— Это младший брат. Он взял на себя руководство театром «Ковент-Гарден» пару лет назад.

— Думаешь, он приходил на наш спектакль?

— Могу поспорить на последнюю гинею, что так оно и есть! У него слишком большой опыт, чтобы полагаться на прессу.

— Я слышала о Джоне Джулиусе Буте, но его не знаю. Он...

— Они оба — самые главные в театральном деле, только Кин их превосходит. Для тебя наступает время испытания. Это начало. Твое первое путешествие.

— Которое окончится кораблекрушением?

— Глядя на тебя в этой постановке, я отвечу, что такое невозможно.

Когда Белла наносила на подбородок каплю темной пудры, на ее щеках проступили ямочки.

— Непотопляемая, — с юмором добавил Кристофер.

— Ох, кстати, — вспомнила Белла, — мама сегодня хотела посмотреть спектакль из-за кулис. Я спросила у мистера Макардла, и он согласился.

— Я? Ну разумеется. Когда я... выхожу на сцену, то забываю, кто и откуда на меня смотрит. Но я подумала... за кулисами будет толпа. Ты не постоишь с ней на случай, вдруг ей понадобится помощь?

— С огромным удовольствием. Но вряд ли ей она понадобится.

— Твоя мать все еще красивая женщина. Не знаю, замечала ли ты.

— Разумеется, замечала. Она...

— Даму, которая выглядит настолько привлекательно, как твоя мать, вряд ли кто-то не заметит или придавит. Иногда я думаю...

— Что в тебе смешались лучшие качества обоих родителей. У тебя материнская энергия и отцовская выдержка. Внешне ты больше похожа на отца, чем на свою красивую мать. Но в тебе полно его решимости и силы. Когда ты стоишь на сцене, то привлекаешь внимание, как... как магнит. И я навсегда полюбил тебя с самой первой встречи в британском посольстве в Париже в 1815 году. Помнишь?

Белла перевела на него взгляд. Когда они оставались наедине, разговор часто становился беззаботным и задорным. Но она знала, когда Кристофер говорит серьезно.

— Как такое забыть. Ты тогда еще показывал мне будуар Жозефины.

— Да, — согласился Кристофер. — Помню. Тогда ты была простодушным ребенком. А сейчас...

— Сейчас ты одета по-мужски и ведешь себя как мужчина. Однако для меня этот наряд, камзол, штаны, укороченные волосы, мужская рубашка, низкий каблук и сознательно заниженный голос... Лично мне кажется, что твой облик стал как раз-таки до неприличия женственным.