Белла

Возможно, я моложе и впечатлительнее, но, заехав на прошлой неделе к Фредерику по поводу утренней охоты, я заметил такое милое улыбчивое личико под муслиновым чепцом, что не смог удержаться от расспросов. Ее зовут Карла Мэй. Ручаюсь, я украл только то, что она сама охотно предложила.

— Как поживает Селина?

— Еще шесть месяцев.

— Она просто цветет!

— Цветок поувянет, когда она узнает, что ты забирался в спальни Мингуз-хауса.

— Вот потому я так старался остаться незамеченным. Серьезно, кузен!

— А мы разве не серьезны?

— Стоило мне на ней жениться, так она решила, что я святой. Даже несмотря на наши шашни еще при жизни ее первого мужа. Эти надежды давным-давно рухнули. Я ей объяснил, что скрестил пальцы на брачной церемонии, когда дело дошло до «отказаться от всех остальных». Полагаю, сейчас мы неплохо ладим. Пока я соблюдаю некоторую осторожность. Пока она ничего не знает.

— У нас очень тесное сообщество. Полагаешь, я здесь единственный любопытный?

Но Валентин продолжил мысль:

— Знаешь, дорогой кузен, женщинам все равно, если мужья сбиваются с пути, пока они не знают об этом, как и все остальные. Тут дело не в любви, а в гордости. Все дело в самолюбии. В уважении к себе. Любовь играет ничтожную роль в их негодовании.

— Возможно, это относится и к мужчинам. К некоторым из них. Получается, все дело в характере конкретных людей?

— Молодец! Ты схватываешь на лету.

Валентин рассмеялся.

— Теперь я точно прощен.

— Мне нечего прощать, за исключением твоей дерзости. Постарайся только не попадаться на глаза менее дружелюбным.

— Поможешь мне? С такого-то мягкого песка непросто запрыгнуть в седло.

Когда Росс вернулся в Нампару, Демельза уже лежала в постели, но не спала. Она читала книгу при трех свечах. Супруги улыбнулись друг другу.

— Нет, начался отлив.

— Думала, там ливень.

— Я под него не попал.

При таком освещении казалось, что годы ее не коснулись. Днем, когда Демельза смеялась, морщинки вокруг глаз и губ становились заметнее, но даже это не умаляло ее красоты. Только из глаз исчез жизнерадостный блеск после гибели Джереми. Седые пряди исчезли, к волосам вернулся изначальный цвет. Многие годы, зная, как Росс ненавидит краску для волос, Демельза пользовалась ею украдкой: то подкрасит за ушами, то виски, думая, что он не замечает. Но в прошлом году Росс привез из Лондона бутылочку краски для волос, которая идеально соответствовала природному цвету Демельзы, поскольку он срезал ее локон, пока она спала. Отдав бутылочку, Росс просто сказал: «Не хочу, чтобы ты менялась».

— Встретил кого-нибудь? — спросила Демельза.

— Неужели? И как он?

— Проявляет интерес, как я понял, к одной служанке в доме Тренеглосов, Карле Мэй.

Росс пожалел, что разболтал слишком много. Валентин для них как кость в горле.