Белла

Многие в графстве не зависят от банка Уорлеггана и с радостью обвинят и привлекут к ответственности преступника с этой фамилией.

— Я заеду в город вместе с тобой, можно остановиться и выпить чего-нибудь.

Резкий мощеный спуск пришелся лошадям не по вкусу, но они благополучно добрались до подножья холма.

— Ты предоставляешь мне свободу действий? — спросил Росс.

— Как думаешь, когда примерно возьмутся за Валентина?

— Будь я на его месте, не стал бы затягивать больше, чем на неделю.

— С отъездом из страны. Во Францию. Или Бельгию, как Джон Тревэнион. Чтобы на какое-то время оказаться вне пределов досягаемости. Конечно, тут не просто банкротство, как у Джона. Честно скажу, даже не знаю, что ему посоветовать. Сожалею... что взваливаю эти новости на вас, но думаю, вам бы хотелось бы знать об этом, только по большому секрету. Пожалуйста, никому не рассказывайте... за исключением, конечно же, Валентина, если сочтете нужным.

— Однажды вы уже спасли его. Но тут совсем другое дело.

— Давай остановимся тут, — предложил Росс. — Мне не помешает сейчас выпить.

Когда Росс вернулся в Нампару, было почти четыре, и стало смеркаться. Ему оставили обед, и, болтая с Демельзой в коридоре, он заприметил адресованное ему письмо на столе, который во время драки остался нетронутым.

— Почта? — спросил Росс.

— Нет. Дэвид Лейк принес. Он не остановился и молча передал его Гимлетт, но написано, похоже, рукой Валентина.

Росс открыл письмо, когда перед ним поставили тарелку супа.

Росс тут же показал письмо Демельзе.

— Еще супа? — спросила она.

— Нет, благодарю. Съем только пирог с ягненком.

Когда ему подали пирог, Демельза стала расставлять поздние маргаритки.

— Наверняка он решил, ты будешь возражать против того, чтобы я туда пошел, — заметил Росс.

— Тебя гложут сомнения?

— Вряд ли, — Росс сначала хотел рассказать ей о разговоре с Филипом, но передумал.

— Я знаю шесть причин, по которым тебе не стоит идти, и только одну в пользу того, что все-таки стоит.

— Ты чувствуешь... ответственность за него. Ревность Джорджа поломала Валентину жизнь, но при этом ты сам дал основания для его ревности.

— А другие шесть причин?

Демельза пренебрежительно махнула рукой.

— Ты прекрасно знаешь эти причины, как и я. Валентин понимает, что ты никакой не арбитр, а будешь противостоять Джорджу. Он знает, что ты не займешь сторону Джорджа.

— Наберись терпения, любовь моя. Я должен сам обо всем подумать.

— Так думай, а не иди на поводу у чувств.

Наутро она спросила:

— Может, не стоило тогда мне рассказывать, как советовал Валентин?

— Может... Но это нечестно по отношению к тебе.

— А честно ли по отношению ко мне ввязываться в излишние неприятности и подвергать себя опасности?

— Опасности? Те времена давно миновали.