Белла

Или с Уил-Сетон. Акционеры там — сборище крестьян, которые ничего не смыслят в горном промысле, а в финансах и того меньше.

— Ни за что на свете, — ответил Валентин. По правде говоря, он уже связался с двумя из этого списка. — Но, на мой взгляд, очень мало доходных предприятий обходятся без риска. Хотя, — добавил он, почувствовав, что это надо сказать, — чем меньше риска, тем спокойнее.

— Если уж ты намерен иметь дело с горным промыслом, избегай олова. Медь окупается. А если ввяжешься в добычу олова, получишь только проблемы, как семья Гандри с Уил-Фор. Три года — и банкротство!

— На мой взгляд, шахта неправильно управлялась, — заметил Валентин. — Судя по отчетам, с самой шахтой все в порядке.

— А ты хорошо информирован, — взглянул на сына Джордж.

— Стараюсь. Но, разумеется, ты знаешь гораздо больше. Сомневаюсь, что кто-либо разбирается в торговых делах Корнуолла лучше тебя.

— Как вы ладите с соседями? — спросил наконец Джордж.

— С какими соседями?

— С Полдарками, разумеется.

Валентин вытянул ноги.

— Я мало с ними вижусь. Джеффри Чарльз постоянно ездит в Лондон. Говорят, изучает там юриспруденцию. Его испанская жена держится особняком. Кажется, не чувствует себя в безопасности в окружении корнуольцев, пока Джеффри Чарльз в отъезде.

— Я говорил о семействе Росса Полдарка.

— Ты сказал «соседи», отец. А от нас до Росса минимум миль пять. Я с ними не встречаюсь. Потеря Джереми сильно на них сказалась. Предпочитаю общество повеселее.

— Крестины будут пышными?

— Я говорил, будет тихая церемония. Только несколько домашних. Хочешь присутствовать?

Валентин медленно выдохнул, но Джордж этого не заметил.

— Что ж, не буду отнимать у тебя время. Так можем ли мы назвать твоего первого внука Джорджем?

— Я не могу тебе помешать.

— Но можешь выразить нежелание.

— Если хочешь, пусть это будет его второе имя.

— Я мог бы дать ему второе имя, чтобы, когда подрастет, он выбрал то, что больше по душе. Правда, не знаю, зачем ему желать другое имя. Имя «Джордж Уорлегган» творит чудеса.

Джордж взял перо и осмотрел его. Какой-то идиот забыл утром его очинить.

— У меня три дочери. Их наследство останется неприкосновенным. У меня нет денег для внука.

— Я бы предпочел, чтобы мой сын сам пробивал себе дорогу.

— Женившись на деньгах, — едва заметно усмехнулся Джордж.

— Например так, отец. У всех разные пути.

— Тогда назови его Джорджем, — ответил Джордж, — если тебе так угодно.

«И катись к черту», — добавил он мысленно.

Прошло уже больше трех лет с тех пор, как Демельза в последний раз была в Лондоне, и в глубине души надеялась больше никогда его и не видеть. Ей нравился этот огромный город, но дважды она чувствовала себя в нем отчаянно несчастной.