Белла

Джорджи, который сначала усмотрел шутку в тайном побеге от матери, закапризничал из-за неудобного седла, и когда оказался в вестибюле Плейс-хауса, начал тереть глаза и засыпать на ходу. Дочь бывшего священника по-матерински успокоила его (хотя ей самой в детстве не хватало материнской нежности), а кусок теплого хлеба и молоко, которые дал малышу отец, его взбодрили.

Мальчик загорелся, как вязанка сухого хвороста, его переполняла энергия. Увидев Батто, он сразу съежился и стал искать защиты у отца, поэтому Валентин взял его на руки, открыл дверь загона и вошел.

— Батто, это мой единственный сын. Джорджи, протяни руку и погладь его по морде. Он может и съесть тебя, и поцеловать, но я знаю, что на уме у него только второе.

Мальчуган погладил густую шерсть на загривке Батто. Тот чихнул, словно ему в лицо швырнули пригоршню перца, потряс большой головой, чихнул еще пару раз и протянул руку.

Периодические приступы мигрени у Демельзы стали случаться реже, когда прекратился репродуктивный цикл, но, проснувшись утром пятого ноября, она с трудом оторвала голову от подушки. К обеду ей полегчало, но когда стемнело, она решила не идти к костру. Сама мысль о том, чтобы стоять на холодном ветру, пока мужчины возятся с кремнем и трутом или дерзко размахивают факелами с радостным смехом и шутками, не особенно привлекала ее в таком состоянии. Но не в характере Демельзы пропускать любое мероприятие чуть веселее похорон, поэтому она решила подойти позже.

Костер собирались разжечь в шесть, а фейерверки начнут пускать в семь. А пока она почитает газету «Обозреватель», которую Дуайт добросовестно передавал ей после прочтения, или даже полистать журнал мод, оставленный Клоуэнс. Предполагалось, что факел к костру поднесет Росс, но эти полномочия передали Белле, а он решил посидеть с Демельзой до семи, и тогда уговорит ее выйти из дома — или не уговорит, как предвещала погода.

После ливня минувшим вечером, хлеставшего до полуночи, погода стояла хорошая, лишь изредка налетал дождь, среди густых серых туч даже показалось несколько выцветших клочков голубого неба.

У костра ожидали и другого Полдарка — Джеффри Чарльза; как и семейство Энисов, за исключением Кэролайн.

— Они знают, — объяснила она, — что я нежно их люблю (иначе зачем бы я позволяла мужу рисковать здоровьем и вращаться среди грязи и заразы), но какой толк от меня, стоящей и взирающей на петарды?

Дейзи Келлоу слишком нездоровилось, чтобы выходить, а Пол уехал в Сент-Айвс за родителями. Демельза решила, что если она достаточно придет в себя, чтобы идти к костру, то попутно навестит Келлоу в Фернморе. Эдвард и Клоуэнс в последний день зашли к Дейзи и Полу, а Демельза не приходила к ним больше трех недель по причинам, которые ей не хотелось признавать.