Белла

Она прекрасно знала, что мать сама будет ухаживать за Беллой, в том числе и по ночам, так что она может сменить мать. Клоуэнс не поняла из письма, насколько серьезно больна Белла. Но звучало не очень хорошо. Ее мать всегда смотрит на жизнь со светлой стороны. А предложение доктора Эниса увезти Генри — явно скверный знак.

В любом случае, здесь ее ничего не удерживало. За полчаса можно подготовить Неро и собрать все необходимое. За четыре часа управится. Она позвала мальчишку, глазеющего на море с волнолома, и сунула ему пенни, чтобы отнес записку в конюшню. Нацарапала еще записку для Банта; затем поднялась наверх и переоделась в амазонку.

Клоуэнс как раз оглядывалась по сторонам в поисках шляпы, когда в дверь постучали. Она нетерпеливо спустилась, надеясь, что это не мальчишка из конюшни с каким-нибудь оправданием, что Неро еще не оседлали.

На пороге стоял мужчина. Высокий и молодой. Мужчина, чье лицо она хорошо знала. Ее сердце заколотилось.

— Эдвард! — воскликнула она.

— Клоуэнс! Ты... не ждала меня?

— Я... не знала точно. Думала, ты напишешь.

— Я... сразу помчался. Не мог ждать. И все равно поездка заняла больше двух дней.

Она отступила назад.

— Прошу. Пожалуйста, входи.

Эдвард прошел в дом и неловко замер. Затем взял ее за руку.

— Клоуэнс. Твое письмо... Не мог дождаться встречи. Твое письмо наполнило меня радостью.

Клоуэнс неловко улыбнулась.

— Ох... Садись, Эдвард. Мне приятно это слышать.

Для нее он был незнакомцем. Прикасался к ней всего раз или два. От его сюртука пахло твидом, скорее всего, шотландским. И зачем она переоделась в старенькую амазонку?

— В этом домике я живу после смерти Стивена. Наверное, он кажется тебе слегка... убогим.

— Ничто не кажется убогим там, где есть ты, Клоуэнс.

Красиво сказано. Но она его почти не знает. Зачем она написала такое письмо Что на нее нашло?

— Садись же. Такая неожиданность. Где твоя лошадь? Из Лондона добраться за два дня? Ты, наверное, ехал дни и ночи напролет!

— Именно. В экипаже. Погода стояла отличная, и я решил не останавливаться. А так бы вышло в два раза дольше.

— Налить тебе чего-нибудь? Ты наверняка вымотался!

— Нет, благодарю. Я совершенно не устал. Я просто... меня переполняет радость оттого, что я здесь.

Эдвард сидел скованно. Клоуэнс подумала, что теперь он жалеет о поспешности. Ведь она обычная молодая женщина, плохо одетая, с не очень прибранными волосами, пятном на сапоге, живущая в крохотном домике. Наверняка он слышит ее корнуольский акцент. Вероятно, теперь сожалеет не только о спешке, но и о длинном письме с предложением руки и сердца, которое побудило ее дать неосмотрительный ответ. Сначала Клоуэнс следовало пригласить его на две-три недели, чтобы они узнали друг друга получше.

Эдвард посмотрел на ее одежду.