Черно-белая жизнь

Обиделась на Лелин крик? А потом ответила ровным и бесстрастным голосом:

– Леля! Все не так плохо и не так страшно! Да, есть кое-какие проблемы, вполне разрешаемые. Придется, конечно, полежать пару дней. Ты знаешь, здесь попусту держать не будут! Не беспокойся, он чуть пришел в себя, вот, видишь, поел. Настроение, конечно, не ах, но это ж понятно!

– Галочка! Спасибо тебе! – торопливо лепетала Леля. – Спасибо тебе! Да если б не ты! Если бы тебя не было там… Да я бы не справилась вовсе! Я бы совсем загнулась, поверь! Ты для меня, для нас с Витей просто ангел, посланный богом! Я никогда не смогу ответить тебе и отблагодарить! За все, слышишь, Галочка! Просто потому, что нет всему этому цены!

Ну и все в таком духе, давясь слезами и хлюпая носом.

Шофер с удивлением смотрел на нее в зеркало. Да наплевать! Наплевать на полосатую! У мужа – дай бог – все образуется. Катьку она утешит и успокоит – она же мать, в конце концов! А М. … Он же обещал! И он же правда – всемогущий! «Справлюсь!» – твердила она про себя. А выйдя из машины, извинилась перед водителем:

– Простите, ради бога, мою… истерику!

Тот кивнул:

– Всякое в жизни бывает! Удачи вам! И все обойдется!

Странно и смешно, но почему-то эти простые, шаблонные слова придали ей сил. И она поверила в них – в подтверждение своих же мыслей.

* * *В Париже, как и ожидалось, было холодно, промозгло и очень сыро. Из Де Голля она обычно добиралась на экспрессе – очень удобно, – но сегодня взяла такси. Не терпелось скорее добраться до Катькиной квартиры и схватить дочь в охапку. А если ее нет дома, просто подождать, приготовить что-нибудь вкусненькое, ее любимое – например, жареную картошку. Господи, а есть ли у дочери дома картошка? Большой вопрос! Да черт с ней, с картошкой! Просто будет ждать ее, и это главное!

На Курсель, у Катькиного дома, вышла из такси и глянула на окна. Свет был приглушенный, почти незаметный, но был! Значит, дочка дома – уже хорошо!

Выдохнула и вошла в подъезд.

Перед Катькиной дверью снова выдохнула: «Господи, дай мне сил! И еще – слов. Слов утешения». И наконец постучала. Дочь возникла на пороге не скоро – минуты через три. Эти минуты показались Леле вечностью, она уже искала в сумочке ключ."

"Катька стояла как в ступоре и во все глаза изумленно смотрела на мать. Наконец произнесла:

– Это ты? – словно все еще не веря в происходящее.

Леля вздрогнула и попыталась улыбнуться:

– Ну и что стоим? Может, в дом пригласишь?

Сказала это легко, непринужденно и даже весело – словно не видела Катькину смертельную бледность, искаженный рот и совершенно больные, несчастные, «мертвые» глаза.

Дочь отступила и прижалась к стене.

В коридоре было темно. Леля нажала на выключатель, вспыхнул свет, Катя вздрогнула, и ее лицо исказилось словно от боли.