Белая вуаль

Когда она проснулась, в комнате по-прежнему было темно, чуть слышно тикали часы, за окном завывала метель, а на краешке кровати сидел человек. Виолетта не испугалась и не удивилась, каким-то седьмым чувством она угадала, что это Леонид. И действительно, когда ее глаза привыкли к темноте, она с радостью различила знакомое лицо. Виолетте захотелось приподняться в постели, но странная усталость вдруг охватила все ее тело. Не в силах пошевелиться, она замерла в предчувствии чего-то необыкновенного.

Видимо, до утра еще оставалось достаточно времени, потому что вместо парадного фрака на женихе была белая просторная рубаха с расстегнутым воротом.

Леонид осторожно пододвинулся ближе и взял маленькую ладошку девушки в свои руки. Неведомая прежде нега разлилась по телу Виолетты, когда он нежно и бережно начал целовать ее пальцы. Губы Леонида коснулись кисти девушки, потом переместились к ладошке. Странное дело, но язык не повиновался Виолетте. Не в силах вымолвить ни слова, она лишь беззвучно шевелила губами, а Леонид уже ласкал ее плечи, целовал шею… Каждое новое прикосновение будило в ее теле спящую струну, и незнакомое восхитительное чувство постепенно перерастало в волшебную мелодию. Девушка так ясно слышала эту дивную музыку, что невозможно было понять, как Маринка умудряется спать в соседней комнате сном младенца. Впрочем, меньше всего Виолетту занимали сейчас мысли о подруге. Леонид коснулся края одеяла, осторожно отогнул его и непривычно высоким голосом произнес:

— Милая мадемуазель, кушать подано.

Девушка очнулась и с трудом разлепила тяжелые веки. Метель давно кончилась, за окном сияло солнце, а рядом с кроватью стояла Маринка, облаченная в домашний халат хозяйки. С волосами, туго накрученными на бигуди, она до смешного напоминала молодого барашка.

— Кушать подано, — торжественно повторила Локтева.

Виолетта сладко потянулась, нехотя откинула одеяло и босиком отправилась в ванную. Только там, постояв несколько минут под холодным душем, она смогла полностью освободиться от ночных видений. Что же это было? Неужели ее девичье тело, не знавшее мужской ласки, так же тянулось к Леониду, как и душа? И, если даже сон так прекрасен, какова же должна быть реальность?

— Стоп! Это чисто деловой союз, — сказала себе Виолетта, с остервенением растерлась махровым полотенцем, надела старенькое ситцевое платье с короткими рукавами и вышла к завтраку.

— Во что это ты вырядилась? — изумилась Маринка.

— Не вырядилась, а приготовилась. — Виолетта кокетливо поправила оборочки на платье. — Стилист настаивала на «максимальной доступности тела». Кстати, через полчаса она появится, так что мы должны поторопиться.