Белая сирень

Времена такие нынче! – Лаврик с шумом отпил. – И Маринка-то, думаю, за абы кого без любви тоже не пошла. Уж не знаю, в кого такая гордая уродилась. Видать, в отца, кто бы он ни был, но точно не в мать. Совсем зелёной, вроде тебя, к нам в «Огонёк» пришла работать. Помыкалась, горемычная, а тут на тебе – в официантки позвали. А чего, работа хоть и тяжёлая, но хлебная.

Лаврик рассказывал не спеша, и Оля почти наяву представила давние события.

– Там её Морозов и заприметил, – старик кашлянул, подбирая слова. – Закрутилось, в общем. Ему никто не смел отказать. Сильный мужик, жестокий. Вот и Маринку сломал, подмял под себя. Бегала за ним, как собачонка. Слушать никого не хотела. Ведь оно и понятно: росла девка безотцовщиной, мать гулящая, все к ней руки тянули с малолетства. А Морозов, видать, защиту дал. Я тебе точно говорю, она у всех на глазах росла, хорошая девка, правильная. Да с мужиками не везло, как сглазили. Но, это уже другая история, – Лаврик добавил кипятку, отчего его напиток приобрёл янтарный цвет. – Подставил её кто-то в чужом городе. Вот и приехала квартиру продать. А с той квартиры денег-то – грош да алтын. Убитая жилплощадь! – старик оглядел собственные стены и вздохнул. – Сильно она переживала. Пришла ко мне. Рассказала коротенько обо всём. И что мол будут скоро деньги. Даст, что ли, кто? Не помню. Ну, мы выпили чуток. А потом она ушла. Наутро нашли возле парка сбитую.

– Марина говорила что-нибудь про Морозова? – глухо спросила Оля.

– Дык, – Лаврик развёл руками. – А чего тут скажешь? Укатил он давно. Здесь его дружки промышляют. Я так понимаю, мзду ему платят.

Оля отвела глаза, зажав ладони между коленями.

– Теперь твоя очередь, – взгляд Лаврика посуровел. – Да говори толком, не спеши. За что ж такую красоту извести хотели?

– Ох, Лаврик, не о том… – Оля даже застонала от напряжения, не зная, говорить ли о своих догадках старику. Сама мысль, что это может оказаться правдой, перекрывала доступ кислорода в лёгкие, выжигая изнутри. Никогда Оля не могла представить себе даже в самом страшном кошмаре, что придётся произнести эти слова. И кто сказал, что после того, что она пережила, судьба, наконец, даст ей шанс счастливой спокойной жизни? Нет, видимо, у судьбы были иные планы на её счёт. Она решила вдосталь накуражиться, отбирая одного за другим близких ей людей. А что, если она ошибается?

Оля всхлипнула и прикусила палец.

– Кажется, я совсем запуталась. И мне очень страшно. И больно…

Лаврик наклонился ближе, глуховато выпячивая ухо.

– Я ведь всегда ему верила…

33

Лаврик достал с антресолей старую, мешковатую по центру, раскладушку. После недолгих споров лёг на неё сам, уступив кровать Оле. Девушка не могла уснуть, погружённая в свои мысли и переживания.