Белая сирень

Нагнувшись, подняла, раскрыла перед собой обе ладони, почувствовав, как кровь приливает к щекам, поднимается выше, а потом резко, всем потоком, устремляется вниз, заставляя почти потерять сознание от догадки.

– А вот и мы, дочка! – Лаврик потряс пакетом, но увидев Олино лицо, со стуком бросил его на пол и подбежал к ней. – Что? Что с тобой, Оленька? Плохо?

– Плохо, дядя Лаврик! – Ольга сглотнула комок в горле и протянула ладони, на каждой из которых лежало по серёжке. Абсолютно одинаковых, только у одной была оторвана дужка. Они, эти дужки, казались слишком тонкими для красных камешков в оправе.

– Я знаю, чьи они, Лаврик. Я знаю, кого ты нашёл тогда, и кто сейчас лежит в морге. Это Любава Груздева.

– Откуда они у тебя? – старик подслеповато рассматривал украшения.

Оля до боли закусила губу, отвернувшись, и заставила себя не разрыдаться вновь.

– Я не могу в это поверить…

32

Чудов, восемь лет назад

Когда долго наблюдаешь за тем, как ночь вступает в свои права, постепенно забирая свет, и словно покрывалом укутывает пространство: сначала с краёв, потом продвигаясь всё ближе и ближе к центру, куда устремлён твой взгляд, всего лишь разок моргнув, вдруг теряешь свою власть над этим процессом. Только что контролировал, секунду назад видел, наблюдал, и вот – кромешная тьма съедает остатки дня. Тебя не беспокоит это тревожное время, если ты находишься в защищённом тёплом пространстве, в уютной близости любимых людей, или наедине за приятным занятием в объятиях мерцания ночника под негромкую лиричную мелодию. Сонный мир смыкается вокруг, нашёптывая, что завтра будет новый день и он подарит тебе новые возможности исправить то, что не получилось сегодня.

Оля с трудом отвела глаза от окна. В нём она видела своё отражение и то, что происходило в комнате. У неё затекли ноги и спина. Всё тело, руководствуясь сигналами мозга, оцепенело от напряжения в ожидании непоправимого. Оля уже поняла, что никто не отвезёт их домой. Что эта ночь в лесу, возможно, станет для неё последней. Лесной мрак уже не пугал. Место, где она находилась, люди, с которыми её разделяло лишь несколько шагов – эпицентр зла, от которого хотелось бежать в незнакомую чащу.

Оля сползла с табурета. Пьяный громкий разговор тут же прервался.

– Мне надо в туалет, – еле слышно прошелестела она.

– Я покажу! – Марина встала из-за стола.

– Нет! – Морозов взглядом пригвоздил Шагину к стулу. Кивнул Тищенко, при этом насмешливо погрозив пальцем.

Герман, пошатываясь, поднялся. Пропустил Олю вперёд, изобразив галантный поклон. Никто не засмеялся.

Кабинка туалета стояла чуть поодаль от дома, но была достаточно просторной, чтобы уместить внутри лопаты и грабли. Обычное «гнездо», сколоченное из досок, тусклая лампочка с проводом, тянущимся от общего генератора.