Белая королева

Я просто пришла в ужас: наше королевство, которое мы вроде бы с некоторых пор полностью держали в руках, вдруг начало разваливаться на части.

— Это, конечно же, затея Уорика. Против меня обернулись те же уловки, которые мы с ним использовали против Генриха, — размышлял вслух Эдуард. — И теперь Уорик всячески поддерживает Георга, как когда-то поддерживал меня. Но если Уорик будет продолжать в том же духе, если использует крепость Кале как опорный пункт для вторжения в Англию, неизбежно разразится очередная война! И теперь это будет война родных братьев, а не кузенов. Будь он проклят, Елизавета! И этого человека я считал другом! Этот человек столько сделал, добывая для меня трон! Ведь он был мне не просто родственником, но и главным союзником! Самым близким единомышленником!

Эдуард отвернулся, чтобы я не увидела, каким гневом и отчаянием искажено его лицо. А я едва дышала при мысли о том, что Уорик, этот великий человек, этот величайший полководец, пойдет на нас с войском.

— Ты уверен? — уточнила я. — Уверен, что Георг с ним заодно? Что они вместе отправились в Кале? Что Уорик именно Георга хочет сделать королем?

— Ни в чем я не уверен! — в отчаянии вскричал мой муж. — Ведь Уорик всегда был мне самым лучшим, самым надежным другом. А теперь он против меня, и мой родной брат с ним заодно. Ведь мы с Георгом столько раз сражались плечом к плечу, мы были не просто братьями, но братьями по оружию! И я собственными глазами видел, как во время битвы при Мортимерс-Кросс в небе сияли три солнца, — все тогда шептались, что это знак Божий, посланный не только мне, но и Георгу с Ричардом, нам троим, нам, сыновьям Йорка. Как же может один из нас предать остальных? И кто еще предаст меня вместе с Георгом? Если я не могу доверять собственному брату, кто же останется рядом со мной? Моя мать наверняка обо всем знала, ведь Георг — ее любимчик. Он точно предупредил ее, что готовит против меня заговор, но при мне она не проронила ни слова. Как мог он предать меня, Елизавета? Как она могла?

— Неужели твоя мать действительно так поступила? — Я не верила собственным ушам. — Неужели она поддерживает Георга в борьбе против тебя? Но почему? Как она может творить подобное?

Эдуард только плечами пожал.

— Это все старая история, те же дурацкие рассуждения о том, что я, возможно, не сын собственного отца, а потому не являюсь законным наследником дома Йорков. Георг теперь, разумеется, утверждает, что я бастард, а законный наследник — именно он. Одному богу известно, почему мать вдруг решила поддержать эти старые сплетни. Наверное, она ненавидит меня за то, что я женился на тебе и во всем принимаю твою сторону.

— Да как она смеет!"

"— В настоящий момент я действительно не могу доверять никому, кроме тебя и твоих родных! — воскликнул Эдуард.