Белая королева

Она очень хотела замуж, вот Ричард и решил: это самое лучшее, что он может для нее сделать. И женился на ней, спасая ее наследство. Ну, и ее тоже обезопасил и успокоил.

— Да-да, — только и вымолвила я.

Я-то не забыла, как Георг прихватил одну наследницу Невиллов, а Ричард тут же прямо-таки зубами вцепился во вторую, как они потом из-за этого грызлись, точно собаки. Но естественно, Ричард поведал моей дочери куда более рыцарскую версию.

— Королева Анна нездорова. — Елизавета, наклонившись ко мне, перешла на шепот. — Она больше не может иметь детей, Ричард в этом уверен. Он проконсультировался со всеми врачами, и те в один голос заверили, что зачать Анна не в силах. А Ричарду обязательно нужен наследник! Он даже у меня интересовался, не могли один из наших мальчиков случайно спастись.

Мысли мои внезапно прояснились и стали острыми, точно искрящееся лезвие клинка под точильным камнем.

— И что же ты ему ответила?

Елизавета улыбнулась.

— Я бы призналась ему, я бы ему что угодно сказала. — В голосе дочери звучала неподдельная нежность. — Но я твердо уяснила: ты не хочешь, чтобы я открыла ему правду. И я ответила, что мы так ничего и не узнали о судьбе мальчиков с тех пор, как он сам объяснял нам, что случилось во дворце. А Ричард пожаловался мне, что сердце его было разбито ужасным известием об их смерти, но, как он ни старался, тоже никакой новой информации добыть не сумел. Еще король прибавил, что, если б теперь стало известно, что мои братья живы, он непременно сделал бы их своими прямыми наследниками. Мама, подумай только, это ведь действительно его слова! Он уверял, что если б выяснил, где наши мальчики находятся, то спас бы их, вызволил откуда угодно и объявил бы своими преемниками.

«Да неужели? — думала я. — А какие у меня гарантии, что он не пошлет туда убийц?»

— Это, конечно, хорошо, — спокойно произнесла я, — но ты по-прежнему должна хранить тайну о нашем Ричарде. Я все еще не могу доверять королю, даже если ты теперь полностью ему доверяешь.

— Доверяю! — воскликнула Елизавета. — Я полностью ему доверяю! Я бы и собственную жизнь ему доверила… я никогда не знала мужчины лучше."

"Я промолчала. Бессмысленно было напоминать дочери, что она вообще ни одного мужчины толком не знала. Большую часть своей жизни она являлась драгоценной принцессой, которую, точно фарфоровую статуэтку, хранили в золоченой шкатулке. Елизавета взрослела, по сути, почти в тюрьме, в обществе своих сестер и матери. Из мужчин за это время она видела разве что священников или немногочисленных слуг. И разумеется, оказалась совершенно не подготовленной к встрече с привлекательным и опытным мужчиной, который тут же принялся играть на ее чувствах, всячески соблазняя ее, почти принуждая полюбить себя.