Белая гвардия

Папа во всем блеске орденов и лампасов, но с рукой на перевязи, категорически не смотрится в роли Отца Нации… А террористы, которым придется притормозить этак на месячишко, и в самом деле могут занервничать, внимание к себе привлечь…

— Слушай, — сказал Мазур, — а тебе не приходило в голову, что Мтанга сам все эти номера откалывает?"

"— Мотив? — моментально спросил Лаврик.

— Ну… Удобный повод закрутить гайки, назначить кого-нибудь во вредители, заговорщики и иностранные шпионы.

— Резон тут, конечно, есть, — сказал Лаврик. — Бывали прецеденты. Вот только, могу тебя заверить, ни разу после очередного покушения не случалось закручивания гаек и ни единого заговорщика не изобличали. Значит, это не инсценировки, Значит, это и в самом деле какие-то корявые придурки со стороны, — он выругался. — Вот именно, что корявые. Дешевая художественная самодеятельность, аж противно. Блевать хочется от такого непрофессионализма.

— Все равно, как-то оно… подозрительно, — пожал плечами Мазур. — Ни разу не удалось никого взять живьем, впечатление такое, будто кто-то дал приказ класть их на месте…

Лаврик прищурился:

— А у тебя сегодня был приказ класть этого придурка на месте?

— Откуда? Он выскочил, как чертик из коробочки, вот и пришлось… на месте и в темпе.

— Вот именно. Всякий раз выскакивают чертики из коробочки, и нет другого выхода, кроме как — на месте и в темпе…

— Мукузели? — вслух предположил Мазур. — Он долго ограничивался тем, что паскудил в эфире, но может же в конце концов и тихий интеллигент озвереть оттого, что все не ладится? Между прочим, порой, когда тихий интеллигент озвереет, получается жуткая кровища…

— Вроде бы не прослеживается от него тропинок в страну, — сказал Лаврик. — Я над другим голову ломаю, — он кивнул на транзистор. — Вот уже недели три, как этот сукин кот совершенно поменял пропаганду. Два года гонял заезженную пластинку: казнокрадство, кумовство, бесчисленные бабы… И не имел ни малейшего успеха. Подавляющее большинство народа философски пожимало плечами: ну и что? Так уж испокон веков повелось, что казнокрадством и кумовством грешит любой начальничек, начиная от деревенского старосты. А то, что Папа укладывает девок штабелями, в глазах любого нормального мужика ему лишний авторитет придает. Проза жизни. А вот три недели назад эмигрантик наш полностью перестроился. Твердит исключительно об одном: что Папа беззастенчиво и цинично предает родной народ, потому что пронырливые коси купили его с потрохами. А вот это уже гораздо серьезнее.

— Да, пожалуй… — сказал Мазур сквозь зубы. — Это серьезнее.

Он прекрасно помнил все, что вбили в голову на инструктажах. Страну населяли два племени — фулу (к которым принадлежал и Папа) и коси.