Белая гвардия

Не испытывавший никакого желания пить с этим типом, уже поддавший Лымарь жестом подозвал официанта и громко распорядился:

— Гарсон! Еще два по сто… в одну посуду!

Гарсон протарахтел что-то по-французски, но Мазур, пару раз сидевший с Лавриком в этом уютном уголке, ничуть не стушевался, прекрасно помня, что здешние вышколенные халдеи обязаны знать два языка. Преспокойно ответил по-английски:

— Я ищу девушку, она должна быть здесь…

И оглядел зал. До вечернего наплыва посетителей было еще далеко, и занятыми оказались всего четыре столика из пары дюжин. Ни за одним Тани не видно… Ага! Она стояла у самой дальней кабинки, уставясь на него восторженно, как принцесса на рыцаря, явившегося освободить ее от дракона.

Мазур неторопливо направился туда. Небрежно бросил гарсону:

— Коньяк и кофе."

"Таня вернулась на свое место, Мазур присел напротив. Буквально через полминуты объявился гарсон с подносом, поставил на столик крохотную чашечку кофе и не менее крохотную рюмку, где янтарной жидкости наличествовало не более двадцати граммов. И отошел с таким видом, словно Мазур заказывал рябчика с трюфелями. Гримасы капитализма, растленный буржуазный мир, и все такое прочее, вот только никто тут и вида не покажет, что удручен столь скромным заказом, с которым ты можешь сидеть часами, а вот на далекой родине любой официант непременно вызверился бы, ничуть этого не скрывая…

— Задерните штору, — тихо попросила Таня.

Мазур встал, задернул легкую штору из того же материала в бело-синюю клетку. Присмотрелся. Перед девушкой стояли стопочкой три блюдечка (именно так удобства ради здесь на старый французский манер ведут счет поданным бокалам), и тут же четвертое, с высоким бокалом белого вина.

Перехватив его взгляд, Таня через силу улыбнулась, сказала почти спокойно:

— Я сидела и размышляла… Подумала, наконец, что нужно позвонить вам, мне просто не к кому больше обратиться…

— Польщен, — кратко ответил Мазур.

— Вы должны разбираться в таких делах, как-никак вы офицер и охраняете президента… Вы никогда не уточняли крут своих обязанностей, но я видела по телевизору, как вы шли с автоматом, в охране президента, на открытии бассейна…

Мазур с неудовольствием подумал, что его скромная персона благодаря чертову «ящику» начинает пользоваться в столице совершенно ненужной популярностью. Но куда денешься от телекамер…

— Что случилось? — спросил он. — Возьмите себя в руки, Татьяна Илларионовна, все обойдется…

— Хотелось бы верить… — она отпила из бокала, со звоном его отставила. — Я не сомневаюсь, вы что-нибудь придумаете… Мне не померещилось, если бы дело только было во мне, но ведь Жером…

— Кто это? — спросил Мазур.

— Наш швейцар.