Белая гвардия

Судя по тому, как вовсе уж печально посерело лицо вождя, услышавшего это славное имечко, слава Мтанги докатилась и до этих забытых богом и властями мест.

Вождь залепетал что-то. Принцесса ответила парой фраз, отнюдь не вернувших ему душевного спокойствия. Поскольку Мазуру на него было глубоко наплевать, он присел на корточки и сказал по-русски:

— Ну-ну, Ирина, все кончилось, не надо плакать…

Она попыталась улыбнуться сквозь слезы:

— А вы кто?

— Соответствующие органы, — сказал Мазур веско. — Которые и в Африке органы… — Оглянулся. Вождь, подобрав свои регалии, проворно выскочил из палатки. Принцесса подошла, присела рядом с ним на корочки:

— Распустились в глуши… Была бы еще персона… Захудалый род, отребье…

— И что ты с ним сделаешь? — не без любопытства спросил Мазур. — Он ведь вдобавок и армию обидел…"

"— А что с ним такого особенного сделаешь? — пожала плечами Принцесса, — пристукнешь его — снова начнутся вопли о тирании и терроре. Там стоит их грузовик, пусть убираются. Есть хорошее, испытанное средство: прислать им на постой роту солдат. Вот тогда взвоют… Знаешь, что самое забавное? Он клянется, что хотел сделать девушку своей законной третьей женой. То есть не законной, конечно, многоженство давно запрещено как пережиток темного прошлого и тяжкого наследия колониализма, но в глуши, легко догадаться, процветает… — Она фыркнула: — Возможно, он и не врет…

— А у вас сватовство всегда проходит так бесцеремонно? — спросил Мазур.

— Да нет. Но что ты хочешь — захолустье, простота нравов… Видишь ли, все из-за того, что ваши — здесь люди новые. С француженкой он не рискнул бы так забавляться, а вот русские для него новое племя, не встроенное в стародавнюю систему отношений… — она засмеялась. — Но теперь, я полагаю, встроенное. А она красоточка… Понимает по-французски?

— Еще как, — сказал Мазур. — Переводчица.

— Ну, тогда все отлично. Я ее успокою, а то, чует мое сердце, от тебя, солдафона, ласковых слов не дождешься. Можно представить, как бедная девочка перепуталась…

«Одной заботой меньше, — подумал Мазур, выпрямляясь. — Вот пусть и утешает по известному женскому сочувствию». Посол был прав — красоточка. Глаза карие — что в сочетании со светло-каштановыми волосами делает ее абсолютно неинтересным для Папы объектом. Ну что же, придется таскаться с переводчицей под бочком — не стоит из-за таких пустяков ссориться с Панкратовым, да и наплевать на то, что вместо нее в эту глушь уходит посольский холуек. Уж на него-то никакой здешний вождь не польстится…

— Ты куда?

— Пойду выясню, как там с рацией.

— Сирил…

— Да?

Принцесса уставилась на него прямо-таки умоляюще:

— Сирил, а можешь ты договориться, чтобы вертолеты прилетели завтра утром? — она глянула на часы.