Бесценная белая женщина

Они колышутся на волнах, то прилипая к обнаженным телам влюбленных, наслаждающихся страстью, то отплывая к противоположному краю лохани. Один из них краснеет на крепкой ягодице мужчины. Он вдруг поворачивается, и Наташа узнает Демина.

— Нет! Не может быть. Еще не хватало, чтобы этот паразит поселился в моей голове! — в ужасе прошептала она и села на кровати.

В комнате было темно. Ни одного луча света не проникало сквозь плотно закрытые тяжелые шторы. Наташа протянула руку к тумбочке, где всегда оставляла телефон. Посмотрела — три часа. Встала. Не включая свет, он ночью резал ей глаза, сходила в туалет. Чуть не сделала свои дела на закрытую крышку унитаза. Удивилась: она никогда не закрывала крышку. Да и зачем? Когда живешь одна, привыкаешь к заведенному распорядку. Но обдумывать этот момент не стала. Слишком вчера утомилась, чтобы еще ночью заботиться о том, почему вдруг опустила крышку унитаза.

На обратном пути споткнулась обо что-то шуршащее. Посмотрела вниз, ничего не увидела. Нагнулась, провела рукой: под ногами лежал пластиковый пакет, в котором терпеливо ждали своего часа заготовки для мести. Толкнула его ногой в сторону.

— Завтра разберусь, — пробормотала сонно и плюхнулась на кровать досыпать.

Второй раз проснулась, когда в комнате уже было светло. Сквозь тоненькую щелку пробивался веселый лучик солнца и светил прямо в левый глаз. Наташа открыла веки и сразу захлопнула. Улыбнулась: вспомнила детскую песенку:

У самого синего моря

Сидит на песке дядя Боря.

Солнце светит в левый глаз,

Дядя Боря видит нас.

Настроение было отличное. Наташа сладко потянулась, взбрыкнула ногами, как в детстве, и скинула с себя одеяло. Села и наконец распахнула глаза.

— Что это? — вырвался растерянный возглас.

Перед глазами сиял в тонкой полоске утреннего солнца, едва пробивающейся между соединенными шторами, чужой номер. Напротив кровати — длинный стол с кучей ящичков, рядом с ним — холодильник. Наверху висит прямоугольник плоского телевизора. Сбоку, у окна, — диван и два кресла. Номер был стандартный, устроен по образу и подобию родного, поэтому ночью у Наташи не возникло сомнений. Но было в этом интерьере и то, что отличалось: в углу скромно притулилась дверь в соседнюю комнату.

А она, Наташа, непонятно, почему, лежит на чужой кровати и глупо радуется жизни. Она натянула одеяло по самые уши и осторожно скосила глаза вниз. Вздох облегчения непроизвольно вырвался из груди: трусики все еще красовались на ее попе, кофточка с рукавами — крылышками пока никуда не улетела. А юбка-гофре? Наташа высунула голову и огляделась: юбка аккуратно висела на спинке кресла и тоже не собиралась исчезать.

Осознание увиденного пришло мгновенно: она в номере Демина.