Бей первой, леди!

Может, дочке хоть часть мамашкиных генов передалась? Если да, тогда не так все и плохо, можно рискнуть.

— Согласен, — сказал Макс, — поработаю. Где она?

— Я покажу. — Все трое обернулись на голос. Тот, у окна, оторвался от созерцания сосен и вышел на середину кабинета. Высокий, чуть выше Макса, резкий, с короткой стрижкой и серыми глазами — внимательными, цепкими. Одет свободно: рубашка, джинсы, удобная обувь — все добротное и дорогое, одни часы наверняка хороших денег стоят.

— Пошли. — Он шагнул к двери, но Макс не шелохнулся, посмотрел на вдову, и та покровительственно улыбнулась.

— Это Леонид… Леонид Рогожский, мой заместитель по общим вопросам. Вы будете подчиняться ему и мне лично, больше никто вами командовать не будет.

И снова переглянулась с Рогожским, только «держали» они друг друга взглядами уже дольше.

«Заместитель по общим вопросам. Вот как это теперь называется. А вдовушка-то у нас не промах», — подумал Макс, укорил себя за неподобающие случаю мысли и вышел следом за Рогожским в коридор. Там их ждал молчаливый юноша, он пропустил Левицкую и адвоката вперед и пошел следом, замыкая процессию.

— Запомните: вам надо ей понравиться, — повторила Максу вдова, обогнала Мелехова и пошла к лестнице, застучала по мрамору каблуками.

Так строем и вышли в холл, где прислуга — две тетушки в сине-коричневой униформе — едва не вытянулись по струнке, поприветствовали госпожу Левицкую только что не земным поклоном. Адвокат по дороге откланялся и смылся, хозяйка только кивнула ему, и тот точно провалился.

Рогожский и вдова шли рядом и переговаривались, по сторонам не глядя, Макс шел за ними и, наоборот, смотрел в оба. Как-никак ему тут поселиться придется, посему декорации надобно в деталях изучить, мало ли как карта ляжет. Но много увидеть ему не довелось: лестницу, холл, откуда в обе стороны разбегался коридор, и все. Через распахнутые настежь двери вышли на крыльцо, оттуда на дорожку и пошли по саду, что больше походил на парк. Имелись тут и аккуратно подстриженные кусты, и клумбы немыслимой красоты, и дорожки, посыпанные песком и выложенные плиткой, и лавочки, и беседки… И много чего чудесного и глазу приятного по дороге им попалось, Макс только успевал осматриваться и фиксировал в памяти каждый поворот, каждый изгиб тропинки. Поплутали слегка в лабиринте из живой изгороди, чистой, точно на кустах каждый листочек с шампунем вымыли, и оказались на лужайке, такой зеленой и ровной, что невольно закрадывались сомнения в натуральности ее происхождения. Однако нет — трава тут росла самая настоящая, она окружала сосны плюшевым покрывалом, а чуть поодаль обнаружился пруд.