Бей первой, леди!

И посмотрел на второго, что стоял в дверях кухни. Представился тот капитаном Артемьевым, но почему-то уступил место младшему по званию старшему лейтенанту и остался стоять. Молча стоял, причем давно, минут сорок уже, просто слушал, проникаясь трудной судьбой Маринки Алтыновой, но не вмешивался. И выглядел малость по-другому, чем-то отличался от плотного чернявого участкового, и не только тем, что был без формы, в отличие от коллеги. Среднего роста, подтянутый, волосы короткие, на висках седина пробивается, но видно, что себя в форме держит, и спокойный, не дерганый, одет просто. Но только смотрел чуть более внимательно, чем требовал обычный в общем-то визит, и хоть в разговоре не участвовал, но Макс чувствовал, что тот ловит каждое его слово.

— Понятно, — еще раз повторил участковый, потянулся к бумагам, что лежали на краю стола, и Макс понял: беседа заходит на новый круг. Он не то чтобы занервничал, скорее, расстроился — так бездарно прожит день. Ни отдохнуть толком не успел, ни дела поделать, стоит, как дурак, в углу и отвечает на одни и те же вопросы. Может, сейчас все изменится, и менты, чтобы работу с себя свалить, возьмут да и повесят на Еланского Максима Сергеевича убийство соседки. А что — кандидатура подходящая, ибо одна судимость и срок у него уже имеются, а между первой и второй, как говорится, перерывчик небольшой. «Да ладно, ерунда все это. Хотели бы ее исчезновение на меня повесить, давно бы так и сказали». Макс, не скрываясь, глянул на часы. Участковый перехватил его взгляд и — о чудо! — принялся сгребать со стола бумаги.

— У Левицкой работал? — вдруг подал голос Артемьев. Макс вышел из-за холодильника и сел на подоконник, глядя на второго мента.

— Работал, — подтвердил он, — два месяца. На нее многие работали.

— Ну и как она тебе? — не отставал капитан и смотрел при этом так, что руки аж зачесались — так хотелось выкинуть его отсюда, но Макс сдержался.

— Стерва та еще, — ответил он, — но платила хорошо. Жалко ее."

"На самом деле, если выбирать из двоих, то скорее Макс пожалел бы Маринку, несчастную тетку, жену пропойцы, загнанную жизнью в эту дыру. У нее, как только что от ментов узнал, высшее образование было и курсы какие-то крутые бухгалтерские, и жила она в Москве, пока муж до чертей не допился и с работы его не выкинули. Квартиру им из-за долгов продать пришлось, и занесла их нелегкая в эту дыру, так что Макс тетку понимал и даже сочувствовал, а вот о Левицкой не то что говорить или вспоминать — думать не хотел. Поделом получила, курва, бог реально не фраер, хоть и на земле кое-кто из грешных руку к этому делу приложил. Макс, после того как дома оказался, первое время вот таких визитов ждал и даже готовился, но не было их.