Бей первой, леди!

И, не давая прийти в себя, ударил еще раз, но тут Макс успел увернуться, и ботинок заместителя вдовы врезался в стенку.

— Ублюдок, — тихо сказал Рогожский, — тебе не жить. Где она? — На этот раз Макс едва не оглох от крика. Таких воплей от Рогожского он за все время их знакомства не слышал и не подозревал, что тот умеет так визжать. Не просто визжать, а с пеной у рта, с покрасневшими белками глаз, с содроганиями вроде конвульсий. Пистолет дергался, холодил кожу, Макс извернулся и врезал Рогожскому ногой по голени.

Того швырнуло назад, аккурат в дверь ванной, та распахнулась под натиском, заместитель вдовы улетел внутрь и чем-то загрохотал там. Два охранника кинулись на помощь начальству, но с тазиком и шваброй Рогожский справился сам, вылез из ванной бледный аж до синевы, опустил предохранитель и передернул затвор:

— Убью, мразь, наркоман паскудный. — Он даже говорил с трудом, от бешенства сводило губы и язык плохо слушался. Макс ухмыльнулся во весь рот, сплюнул на пол кровью и сказал:

— Валяй, стреляй. Только не промажь, а то неловко выйдет, подчиненные не поймут.

Рогожского аж затрясло, он двумя руками, как на стрельбище, вскинул пистолет, прицелился, Макс смотрел в черный глазок дула без страха, скорее с любопытством — первый раз довелось по эту сторону оказаться, до того все больше с другой стороны смотрел. «Надо было тогда пистолет с собой прихватить. Дурак я, не догадался», — мелькнула чертовски своевременная мысль, к горлу подкатила тошнота, и Макс прикрыл глаза. А когда открыл, напротив стояли уже двое, Рогожский и тот самый детина в черном, он накрыл ладонью ствол и опустил его к земле.

— Может, не здесь? — разобрал Макс, и Рогожский опомнился, убрал оружие и кивнул. Макса подхватили под руки, вздернули на ноги, стены качнулись, выгнулись волной, но сразу вернулись в исходное. Голова немного кружилась, болели ребра и затылок, детина открыл дверь и первым вышел на площадку, побежал вниз. Макса вытащили следом, хоть он и мог идти сам, но заломленные за спину руки не давали разогнуться.

— Ой, — сказали над головой, — что случилось? Максим Сергеевич, что с вами? — это суетилась рядом Маринка, Макс видел ее толстые ноги в рваных тапках и подол халата расцветки «огурцы».

— Лишнего выпил, — сказал Рогожский, — не рассчитал на радостях. День рождения у него сегодня, вот и расслабился.

— День рождения! — снова развеселилась Маринка, она выскочила вперед, преградив им дорогу, и предложила: — А давайте вместе выпьем! У меня есть, я вчера купила… Ну, мальчики, ну давайте по чуть-чуть…

Макса замутило, желудок скрутил спазм, горло раздирало от кашля. Из разбитых губ на пол закапала кровь, его рванули, потащили вниз, но он успел обернуться.