Бей первой, леди!

— Я тебе не нравлюсь, — тихо спросила она, — совсем? Вот нисколько?

Она стояла очень близко, от ее запаха кружилась голова, дурман проник в каждую клеточку тела, напрочь отшиб способность соображать, заставил забыть, кто он и кто она. Они одни в этом номере, дверь закрыта, никто не увидит, не узнает, не услышит никогда, потому что нечего говорить, все понятно и старо как мир, и нет ничего нового под солнцем, все это было уже в веках, бывших прежде нас.

Юлька поцеловала его в губы, неумело, но так нежно, он уж и забыл, как это бывает, и принялась расстегивать на нем рубашку. Макс стащил ее через голову, бросил в кресло, обнял девушку и сам поцеловал ее так, что у обоих дыхание перехватило, подтолкнул к кровати. И тут мелькнула дикая мысль, от нее аж жарко стало, он прошептал Юльке на ухо:

— У тебя был кто-нибудь? До меня?

— Конечно, — выдохнула та, легла на покрывало, потянула его за собой.

И наврала, как оказалось через несколько минут, и призналась в этом обалдевшему Максу, да с таким довольным видом, и смотрела при этом так, что он был готов убить и ее, и любого, кто не то что подойдет близко, а просто посмотрит, даже издалека.

— Убью тебя, — так и сказал он, глядя на подушку сквозь сетку ее волос, — сам убью, честное слово.

Юлька фыркнула, обхватила его руками и коленками и предложила:

— Давай, убивай. Посмотрю, что у тебя получится. Если как до этого, то мне понравилось.

Кажется, за окном снова была гроза, кажется, шел дождь, он весело стучал по подоконнику, но все это было лишь фоном, неважным, ненужным, лишним. Значение имело только время, его было слишком мало, его не хватало, оно ускользало, как песок сквозь пальцы, поэтому Макс спешил, очень спешил, как и Юлька, отдать друг другу, подарить, сделать все, что не успели до этого дня, и бог знает, когда снова им доведется остаться наедине. И не успели, влечение чуть ослабло от усталости, но не схлынуло. Макс крепко прижимал Юльку к себе, и та не сопротивлялась, вся горячая, раскрасневшаяся, родная, единственная, лежала рядом и гладила его по волосам. И оба молчали, ибо знали, что первый, кто решится нарушить тишину, скажет одно, что мучило сейчас обоих: что дальше?

Даже сама эта мысль была невыносима, но ее момент приближался, Макс поцеловал Юльку в шею, уложил на спину и сказал, глядя сверху вниз:

— Тебе надо сегодня вернуться домой.

Девушку точно по лицу ударили, она даже задохнулась от возмущения. Макс закрыл ей ладонью рот и повторил:

— Тебе надо вернуться. Ненадолго, так надо. Они тебе ничего не сделают, ты сейчас в безопасности, а потом тебя не найдут.

Его план был безупречен, и он искренне верил в то, что говорил: все получится, все будет очень просто и легко. Они вернутся вместе, она пойдет к себе, а он выкрадет из сейфа доверенность, чтобы передать ее Волошину.